Стоп! Медсестра!

Вежливое и усталое от жизни лицо главврача Мёглера всплыло в его памяти. Его слова: «… у нее сложились близкие отношения особенно с одной временной сотрудницей… Ведь у нас проблемы с текучкой кадров… Молодые женщины выходят замуж, беременеют и так далее…»

Валманн достал визитку Мёглера и на ходу набрал его номер. Он ехал по мосту Дисенбруа в направлении автомагистрали Е6. Никаких романтических видов, прямым путем к Станге, и как можно быстрее!

Когда главврач наконец откликнулся, по его голосу стало понятно, что он ждет какого-то чрезвычайно важного вопроса. Валманн был не в настроении для увертюр или вежливых формулировок и перешел прямо к делу.

— Но я понятия об этом не имею, — запротестовал главврач, когда услышал, о чем идет речь. — У нас сотни сотрудников, они приходят и уходят. Вам, наверное, следует обратиться в отдел кадров и в рабочее время, господин… э…

— Подумайте хорошенько, доктор, — настаивал Валманн. — Шуманн. Сара Шуманн. Вам это имя что-нибудь говорит?

— Нет… не думаю… Я же не могу всех помнить… — Валманн чувствовал, как тот изворачивается. Он был прав в своем предположении. Теперь доктор был у него в руках. Он усилил нажим:

— Я думаю, что именно у нее сложились дружеские отношения с Ханне Хаммерсенг, когда та жила в Солтоне. Вы ведь сами это упоминали. Вспоминайте, это очень важно!

— Вы сказали Шуманн? Сара?.. — нерешительно произнес главврач, выдержав паузу. — Да, возможно… Говорили о том, что ей удалось войти в доверие к Ханне. У нее был опыт работы медсестрой, хотя у нас она работала временно.

Ура! Еще одна конкретная ниточка!

— Ей нравилось работать на временной основе… Ну да! — Главврач, казалось, преодолел свое замешательство. — Яркая блондинка. Я помню, я встречал ее пару раз в коридоре. Бесстрашная женщина. Яркая блондинка и в положении… Интересная комбинация, не правда ли?

— А сейчас она что, вернулась?

— Что вы хотите сказать?

— Она опять у вас работает?

— Любезнейший Вал… э… Я ведь уже говорил… Откуда мне знать про всех, кто приходит сюда и уходит?

— А потому что Сара Шуманн — такая дамочка, которая всегда доходит до самого верха, когда ей что-то нужно. Может, потому, что она рассказала трогательную историю о том, как тяжело быть матерью-одиночкой? А может быть, предложила и встречную услугу?

— Встречную услугу? — Голос доктора опять задрожал.

— Послушайте-ка, Мёглер. Полиция очень хотела бы поговорить с Сарой Шуманн. Она является важным свидетелем не по одному, а по двум делам об убийстве. Вы понимаете, насколько это серьезно? Вы понимаете, что будет, если вы с вашей слабостью к «бесстрашным» женщинам помешаете работе полиции?

— Ночной сторож! — судорожно воскликнул Мёглер, как будто его осенило откровение. — Она замещает ночного сторожа в одном из отделений. До конца лета.

— Отлично, доктор! И вы ей в этом помогли?

— Возможно, я сделал телефонный звонок. А во что она замешана, как вы сказали?

— Об этом вы скоро узнаете, — ответил Валманн и выругался про себя, заметив, что загорелась предупредительная лампочка бензобака.

— Но ведь это не значит, что?..

— Нет, можете быть спокойны. Никто не проявит интереса к вашим особым критериям найма персонала.

— Как вы сказали, критериям? Мы в нашем отделении изо всех сил стараемся, чтобы найти наилучший персонал. — Главврач постепенно начал приходить в себя.

— Даже слишком стараетесь. Несомненно…

Надо было срочно заправить бензобак. Иначе он рисковал застрять где-нибудь в лесу у Тангена. Валманн съехал с шоссе, взяв курс на Беккелаге. Он проезжал по этой дороге ровно два часа тому назад. В этот вечер он, буквально говоря, ездил кругами, как это уже часто бывало во время расследования. Пора положить этому конец!

Валманн свернул к заправке в конце моста Стангебруа и заправил четверть бака.

Анита миновала Стуре Рее и ехала по поселку Станге Вестбюгд. Теперь у нее появилось чувство, что она на правильном пути. Она проехала по извилистой гравиевой дорожке в лесу, миновала несколько полян и небольших хуторов. А вот и табличка с надписью «Сёрум». Отсюда надо держаться правее, но круто не сворачивать. Она резко затормозила, увидев большую темную фигуру, которая вдруг вынырнула из лесу и загородила дорогу. Лошадь с небольшой тележкой двигалась ей навстречу. Как ни в чем не бывало. Как будто так и нужно. В тележке стоял молодой парнишка в голубой застиранной рубашке и комбинезоне. Длинное, серьезное лицо со светлыми растрепанными волосами. Он держал поводья в одной руке, как будто всю жизнь только этим и занимался. Он мог бы позировать для семейной фотографии тридцатых годов. Вся эта сцена так и дышала прошлым.