Его тяжесть снова вдавила ее в матрац, и его губы снова отчаянно искали ее ответных поцелуев. Она прерывисто дышала, и лихорадочное биение ее сердца сливалось со стуком его сердца. Даже сквозь одеяло она чувствовала твердость его возбужденной плоти, которая прижимается к ее бедрам, и ее руки томились от желания прикоснуться к ней, почувствовать в ладонях горячую шелковистость кожи.

Но тут внезапно, столь же неожиданно, как он и начал, Дональд остановился, с сокрушенным вздохом поднял голову, лежащую на плече Маргарет.

— Что мы, черт побери, делаем, Маргарет? — переводя дыхание, спросил он. — Я хотел всего лишь обнять вас…

К ней медленно возвращалось здравомыслие, пронизывая холодом до мозга костей, словно она ступила на промерзлую землю.

Она помнила слова миссис Диглин о печальной участи предыдущей нянечки и ее намек, что, мол, ей-то нетрудно понять, почему мистер Кимберли выбрал именно Маргарет. Что не помешало бедной девушке с головой ухнуть в примитивную ловушку.

Стыд горячим румянцем опалил ей лицо, и она закрыла глаза.

— Отпустите меня, пожалуйста, — растерянно пробормотала Маргарет, и Дональд, с тяжелым вздохом отодвинувшись от нее, спустил ноги с постели и остался сидеть, понурив голову и свесив руки между коленей.

— Приношу свои извинения, — тихим и каким-то далеким голосом сказал он. — Я обещал, что не позволю себе… простите меня.

Она с трудом присела и, плотно прижав одеяло к груди, закуталась в него, словно это могло оберечь ее от нахлынувшего чувства стыда.

— Что касается детей… — дрогнувшим голосом начала она.

— Только не сегодня. Маргарет, — охрипшим голосом остановил он ее. — Я и так уж держусь на волоске. И думаю, что мне лучше унести ноги, пока я не поддался искушению сорвать с вас это одеяло и утонуть в вашем нежном желанном теле.

Встав, он пригладил волосы и медленно вышел из комнаты, оставив Маргарет маяться желанием и сгорать от унижения.

Встав раньше всех обитателей дома, она натянула тренировочной костюм и комбинезон, дабы предстать совершенно бесполым существом. Почистив обувь ребят, Маргарет накрыла стол для завтрака и присела с чашкой чая.

Это надо быть такой идиоткой! Но больше — ни-ни. Отныне она будет держать его на расстоянии вытянутой руки, а ее сочувствие и симпатии останутся только для мальчиков. Прочь опасное мягкосердечие!

Открылась и закрылась дверь, и когда Магги подняла глаза, то сердце у нее ухнуло и провалилось, ибо она увидела Дональда, пересекавшего холл в направлении кухни. Он был, как всегда, подтянут и, несмотря на еще влажные после душа — волосы, уже облачен в костюм.

— Доброе утро, — вежливо сказала она. — Чай готов.

— Благодарю вас. — Он пододвинул стул и со вздохом устроился напротив нее. — О прошлом вечере… Это больше не повторится, Маргарет, обещаю.

Она посмотрела на него, заметив, что сдержанность на секунду изменила ему, и стала помешивать чай, чтобы чем-то занять руки.

— Я пришла к тому же решению, поскольку не собираюсь быть очередной вашей девицей на одну ночь. — Она аккуратно положила ложку. — Что касается мальчиков…

Его лицо стало суровым.

— Да, дети. Понятия не имею, что мы можем сделать. Бог знает, откуда они набрались этих идей, что Кэтрин умерла из-за них. Неужели эта девчонка Энн могла внушить им такое?

— Вы когда-нибудь говорили с ними о кончине жены?

Он снова вздохнул.

— Пожалуй, что нет. Я предпочитаю не затрагивать эту тему.

— Она все еще болезненна для вас, понимаю.

— Болезненна? — Он быстро глянул на нее и отвел глаза. — Нет, не совсем, не в такой мере, как в первые годы. Хотя все случилось очень неожиданно, и я почувствовал…

Он замолчал. Маргарет ждала, давая ему время собраться с мыслями. Дональд взял в руки перечницу и стал внимательно изучать ее.

— У нее и раньше бывали головные боли. Она часто страдала ими, так что в них не было ничего необычного. В тот раз мы должны были ехать на какой-то деловой обед, но Кэтрин решила остаться дома, отменила приглашение сиделки для детей и, уложив мальчиков, рано улеглась в постель. Когда я зашел к ней, она вполне нормально спала, хотя не услышала моего появления. Мне надо было разобраться с кое-какими бумагами, так что я отправился в кабинет, где и работал примерно до четырех утра, после чего вернулся к жене. — Он осторожно поставил перечницу. — Она была мертва. Произошло кровоизлияние в мозг. Как выяснилось позже, ее сосуды обладали повышенной хрупкостью, малейшее напряжение, и они не выдержали.