– Все, довольно. – Белый Майк заставляет их замолчать. – Назову его Снупом. Будет попугайчик Снуп.

Тимми и Марк Ротко ликующе кивают друг другу.

– Мы позвоним тебе завтра, когда у нас появятся наличные?

– Да давайте.

После их ухода Белый Майк долго сидит и размышляет о взрослых. Хочет вспомнить, с какого именно момента ему расхотелось с ними разговаривать. Сейчас он разговаривает только с теми взрослыми, которые ему почти безразличны и с которыми он ведет дела. Типа Лайонела. Пейджер вибрирует; он достает его из кармана и кладет на стол, но там он начинает дико стучать. Белый Майк быстро выключает его и снова включает, чтобы пейджер хотя бы на время прекратил дрожать.

Хантер разговаривает по телефону с отцом. Тот уже подъезжает на лимузине из аэропорта Кеннеди. Впервые с момента ареста у Хантера срывается голос.

– Я никого не убивал. Кто вообще убивает людей?! Разве ты не понимаешь, папа? Папа?

– Хантер, я уже здесь, мы обо всем позаботимся. Поговорим с судьей, чтобы тебя выпустили под залог…

– Никто не станет убивать людей. Я не стал бы. То есть ты что…

– Хантер, тебе надо успокоиться.

– Папа, прямо тебе скажу, я невиновен, но, папа, я ужасно боюсь. Только я знаю, что, окажись ты на моем месте, ты бы испугался еще больше.

Отец Хантера ничего на это не отвечает.

Выйдя из квартиры Белого Майка, Тимми и Марк Ротко направляются в продовольственный магазин.

По дороге Тимми спрашивает:

– Знаешь, что нашему приятелю сказал попугай?

– Что же?

– Полли хочет крекер [36] .

Марк Ротко смеется:

– А что же наш друг ответил попугаю?

– И что? – Марк вовсю ржет.

– А пошла ты, сука, – а потом он всаживает капсулу птице в задницу.

Оба хохочут во всю глотку.

– Надо взять жрачки. Пошли. – Тимми проходит через автоматические двери продуктового магазина. Он направляется к полкам с печеньем и берет коробку крекера на воде.

Марк Ротко ненадолго пропадает, но Тимми тут же находит его в следующем проходе между полок. Тот засовывает руку в банку взбитого маршмэллоу [37] , а к его воротнику и подбородку уже прилипли сладкие белые хлопья. Женщина с тележкой торопливо уходит от них подальше. Тимми говорит:

– В натуре, дай-ка мне этого немного попробовать.

Он распечатывает упаковку крекера и начинает обмакивать его в маршмэллоу. Оба поедают лакомство до тех пор, пока в конце прохода не появляется работник супермаркета, который пришел расставить баночки с джемом. Тимми прячет остатки крекера в карман, а Марк Ротко роняет банку маршмэллоу, и она разбивается об пол. Все липкие, Тимми и Марк Ротко делают ноги. Сейчас они отправятся на вечеринку. Рабочему супермаркета приходится немало потрудиться, чтобы убрать с пола липкую сладкую массу.

Звонит телефон. Сейчас уже вторая половина дня, и Белый Майк ест «Чериоз». Раньше он ел все марки сладких воздушных шариков, но в последнее время перешел на обычные «Чериоз», так что «Какао паффс» теперь покрываются плесенью в буфете. Майк ест шарики не столовой, а чайной ложкой, потому что не любит, когда молока во рту оказывается слишком много. Телефон все звонит и звонит. Белый Майк берет трубку. Это его отец. Он просит Майка никуда не уходить, говорит, что идет домой и должен ему кое-что сообщить. У него спокойный, ровный голос.

– А что? – спрашивает Белый Майк. – В чем дело?

– Скажу, когда приду.

– Скажи сейчас. Я хочу знать прямо сейчас.

– Лучше дома.

– Я готов. Говори. Лучше, если я услышу сейчас.

– Серьезно, Майк.

Белый Майк теряется, услышав интонацию, с которой заговорил отец. Мгновение оба молчат. Когда на другом конце провода снова раздается голос отца Майка, фразы звучат жестко и монотонно.

– Умер Чарли. Его убили три дня назад в Гарлеме, а опознать тело удалось не сразу. Только что звонили из полиции. – Он вешает трубку, так что Белый Майк не успевает ничего сказать.

Белый Майк вопит. В груди у него происходит взрыв, рычание прокатывается снизу вверх по позвоночнику и вырывается в воздух. Может, он спрыгнет с крыши дома, чтобы вымотать силы и что-нибудь сделать, ведь Чарли мертв, а в квартире беспорядок. И вот Белый Майк начинает уборку. Сначала он кидается на диван, падает на спину, корчится всем телом, сбрасывает подушки, вопит, сжимая верхушки легких. Так он молотит руками и ногами до изнеможения, а потом поднимается и начинает уборку. В доме беспорядок: посуда не вымыта, шторы наполовину задернуты, свежего воздуха совсем нет, но окна на кухне звуконепроницаемые и открыть их невозможно. Он берет в кладовке ведро, швабру и тряпки. Нервными упругими шагами ходит он по кухне, от раковины к полкам, убирает вещи на место. Освободив все столы на кухне, он наполняет ведро водой, добавляет мыла и драит все тряпками. Встает на табуретку и протирает потолок. Потом табуретка качается и опрокидывается, и он падает на кафельный пол. Белый Майк лежит на животе и смотрит на пол. Так его и застает отец.