– Можно мне еще, пожалуйста, упаковку «Троджан»?

– Вам каких? – Мужчина машет рукой вверх-вниз, указывая на ошеломляющее разнообразие предлагаемых средств контрацепции.

– Хм, – думай скорее, думай скорее, – пожалуй, «regular». – Господи, пожалуйста, пусть там найдутся «regular».

Кассир дает ему упаковку презервативов. Крис расплачивается и торопливо уходит, но старается держаться все так же непринужденно.

Дома наводят порядок горничные. К пяти они уйдут. Крис подозревает, что уже вскоре после этого начнут подтягиваться гости. А куда им еще пойти?

Крису почти ничего не надо готовить к вечеринке. Он не утруждает себя тем, чтобы убрать подальше ценные вещи, но в своей комнате перекладывает все особым образом, не удовлетворяясь тем, что горничная, как обычно, убрала комнату. У него есть кое-что, что ему хотелось бы скрыть от посторонних глаз. Он заглядывает в свой тайник с порнухой и решает, что спрятано неплохо (за решеткой в потолке). Потом он думает: «Я же вот-вот кое-кого трахну. Порнуха мне больше никогда не понадобится. Больше не придется делать это в одиночку».

Так что Крис берет в охапку все порно, что у него было, – а это немало, – и запихивает в пакет для мусора. Пакет он относит вниз, так как мусор вывозят раз в два дня, и бросает все в бак за кухней. Это избавление приводит Криса в приподнятое настроение, и, чувствуя себя свободным, он поднимается по лестнице и идет провести пару часов за видеоиграми. Затем он принимает душ и чрезвычайно тщательно одевается.

Однажды на Рождество Белый Майк получил в подарок от отца мощный бинокль; в него он начал разглядывать разные окна Ничего особенно интересного увидеть так и не удалось, но ему очень понравилось одно окно в доме на другой стороне улицы, которое ему было хорошо видно. Это была гостиная, где собиралась смотреть телевизор и ужинать семья из пяти человек. Белый Майк воображал жизнь и труды этой семьи, и, хотя черты лиц было трудно разглядеть, придумал для себя образ каждого «действующего лица». Семья состояла из родителей, двух сыновей и дочки. Все они были рыжие. Дети почти каждый вечер смотрели «Симпсонов». Родители время от времени скандалили, а один раз Белый Майк увидел, как они обнимаются на диване. Он завел привычку регулярно наблюдать за этой семьей. Это стало одним из его постоянных занятий. Что-то вроде: «А, уже восемь тридцать, пора посмотреть, как там дела у Джойсов» (так он решил их назвать).

Белый Майк не чувствовал себя виноватым, подсматривая за ними. Он прекратил наблюдение, когда родители начали целоваться на диване, потому что почувствовал себя неуютно, но в остальных случаях он смотрел и смотрел Белый Майк не смог бы объяснить почему. Наверно, думал он, это просто вуайеризм. А может, он жил их жизнью. Да не важно. Семьи были ему интересны.

«Что за ерунда, Майк, – сердился он. – Чем ты только занимаешься? Каждый вечер, в восемь тридцать, ты берешь бинокль и подглядываешь в окно за какой-то семьей. Да ты же жалкий лузер».

Возвращаясь из душа к себе в комнату, Крис останавливается возле дверей брата и стучит. Ответа нет, но Крису слышно, как брат тихими шагами ходит по комнате. Крис стучит снова, посильнее. Мягкие шаги приближаются к двери, и она чуточку приоткрывается. В комнате, похоже, темно.

– Знаешь, Клод, я сегодня устраиваю большую вечеринку. Вроде тех, которые бывали у тебя.

– Ага.

– Ну, я просто хотел, чтобы ты знал, что соберется компания. Может, будет какая-нибудь баба в твоем вкусе.

– Да без разницы. – Клод думает о том, какую гравировку сделать на рукояти меча.

– Придет Тобиас. Он собирается привести какую-то модель, которую встретил на съемках.

– Какое мне дело.

– Что ты там делаешь, Клод? – Крис вспоминает, насколько Клод когда-то увлекался вечеринками такого рода.

– Ничего не делаю. Потом. – Клод закрывает дверь у брата перед носом, оборачивается и смотрит на свою комнату, освещенную свечами. Он задернул все шторы, так что снаружи совсем не проникает свет. Он принес сюда все свечи, которые нашлись в доме, и теперь перед ним пляшут огоньки. Из стены вырублены новые куски. Свечи расставлены кругом на полу перед зеркалом на двери в ванную Клода. Другой полукруг из свечей окружает шкаф с оружием. Заперев дверь, Клод идет обратно к шкафу, открывает его и любуется тем, как мерцают на стали отблески свечей. Клод достает меч, острый как бритва, который он так неистово точил в то утро, идет в круг перед зеркалом, встает туда и снимает рубашку. Одетый только в джинсы, он смотрит на себя в зеркало из круга свечей с мечом в руке. Выглядит он достаточно привлекательно и похож на героя-воина в кульминационный момент какого-нибудь фильма. Именно это ему и надо. Клод рад, что завязал с наркотиками. Лучше быть таким, как сейчас.

Белый Майк, как обычно, разглядывает по пути крыши зданий и видит горгулий и рельефные вазы. На разных зданиях повторяются одни и те же элементы декора, поскольку согласно городским требованиям новые здания в приличных районах должны соответствовать соседним домам по стилю. Не обязательно, правда, делать прочные карнизы, достаточно, чтобы выглядели они одинаково. Так что на некоторых новых зданиях выступающие карнизы и горгульи сделаны не из камня, а из погодоустойчивого гипса, а внутри они полые. Белый Майк знает, что если придется прыгать с крыши на крышу, то нельзя будет хвататься за выступающие архитектурные детали, потому что надежны только некоторые из них, а остальные будут обламываться и крошиться.

Белый Майк уверен, что никогда не станет прыгать с одной крыши на другую, хотя иногда об этом и жалеет. Он понимает и то, что никогда не сможет летать. Вот об этом он и думает, останавливая такси, чтобы отправиться в специализированный книжный магазин в Мидтауне. Там можно купить книги о птицах.

В прошлом году Белый Майк увлекся птицами и прочел о них много книг, особенно о попугаях. Часть книг он заказал на сайте amazon.com, но большинство купил в том магазине, куда сейчас направляется. У него уже собрана приличная библиотека по орнитологии. Белому Майку нравится сама мысль о полете, и, спроси его об этом кто-нибудь, он объяснил бы со всеми научными подробностями, как устроено крыло. Совы, кондоры и скопы ему нравятся, но ни одна птица не восхищает его так, как попугай. У пиратов были попугаи. Белый Майк даже подумывал, не завести ли ему попугая, которого он будет учить говорить. Правда, что попугай будет говорить, Белый Майк не представлял.