Андреас повесил пейзаж на место. Внезапная усталость заставила его сесть. Ему вдруг захотелось спать: положить голову на одну из полосатых подушек и погрузиться в забытье. Опять Фотис проделал с ним фокус, а он, Андреас, опять действовал слишком медленно. Ему никогда не поймать Змея.

Из коридора раздались чьи-то голоса, и Андреас заставил себя встать. Одну за другой он быстро приподнял остальные картины, убедившись, что и за ними ничего нет, и после этого направился к двери. Только сейчас ему пришло в голову, что надо было не обращать внимания на указания суперинтенданта и запереть входную дверь.

В квартиру, улыбаясь, вошел моложавый светловолосый мужчина в кожаном пиджаке и темных очках. Тот самый, который преследовал его сегодня. Вполне вероятно, подумал Андреас со страхом, это тот самый голландец, который ранил Бенни. Чтобы выйти из комнаты, нужно пройти мимо голландца, а у того наверняка великолепная реакция.

— Господин Спиридис, извините за опоздание. Вероятно, вы уже обследовали квартиру, и я вынужден просить вас потерпеть, пока мы сделаем это еще раз. Повернитесь, пожалуйста.

Андреас отбросил руку, которая потянулась к его плечу, но не успел увернуться от последовавшего удара в живот. Это был не сильный удар, иначе он уже валялся бы на полу, хватая воздух ртом, как рыба. Слабость удара была почти оскорбительной: его было недостаточно, чтобы убить старика, но вполне хватило, чтобы тот, задыхаясь, осел на колени. Перед глазами у него плясали черные пятна, пока опытные руки светловолосого ощупывали его в поисках оружия, которого, конечно же, не было.

— Мы очень в себе уверены, понятно, — пробормотал светловолосый, выпрямляясь и помогая Андреасу подняться на ноги. — Послушайте меня, пожалуйста. Ничего не стоит выключить вас навсегда. Мне известны ваши привычки, поэтому я готов ко всему, что бы вы ни предприняли. Сидите тихо и не дышите.

Уже присев, Андреас заметил, что в квартире находится еще один человек — старше его, в теплом пальто, похожем на его собственное. Он увидел тонкие губы, голубые глаза навыкате, и тут же время сжалось, прожитые годы отпали мертвой чешуей. Их внешность казалась не более чем морщинистой оболочкой, в которой заключались молодые люди, которыми они когда-то были и в чем-то еще оставались. И не имело значения, что этого человека он видел вблизи всего три или четыре раза — пятьдесят шесть лет назад. Андреас сразу же узнал Мюллера. Старый немец пристально смотрел на него без всякого выражения на лице.

— Дель Каррос, — почему-то произнес Андреас.

— Если вы предпочитаете это имя, — ответил Мюллер. Время изменило его голос, а годы странствий стерли акцент. — Надеюсь, Ян не слишком грубо с вами обошелся?

Андреас хотел было ответить, но сбившееся дыхание не позволило ему это сделать. Он знал, что за шоком последует страх, но надеялся сохранить ясность мысли и хотя бы видимость спокойствия. Он понимал, что голландец мог легко расправиться с ним и, наверное, в конце концов так и сделает, и боялся: нет, не боли, он боялся опозориться. Сейчас его спасением было молчание. Он не должен вести себя вызывающе, но и льстить тоже не надо. Надо тянуть время и надеяться на случай.

Ян быстро обыскал комнату, проверив те места, которые уже осмотрел Андреас. Подойдя к нему вплотную, чтобы достать пейзаж со стены, голландец даже извинился. Некоторое время они с Мюллером рассматривали внутреннюю поверхность картины.

— Она была здесь, — наконец сказал немец, посмотрев на Андреаса. — Интересно, где она сейчас?

Вопрос, написанный на этих двух лицах, почему-то разозлил его.

— Какого бы черта я здесь делал, если бы знал, где она?

Немец понимающе кивнул:

— Я думал, вы с ним, с Драгумисом, заодно, но теперь понимаю, что это не так. Он опять вас предал, да?

Этот идиот ничего не знал, понял Андреас; вот и хорошо, пусть и дальше идет по ложному следу.

— И все-таки, — продолжал Мюллер, — вы знаете Драгумиса лучше, чем кто-либо другой. Наверное, вы можете предположить, каков будет его следующий шаг или где он может быть сейчас.

Андреас неопределенно покачал головой. Пусть Мюллер думает что хочет. Это было невероятно — вот он, Мюллер, стоит перед ним — и даже как-то нереально.

— А если не вы, — продолжал Мюллер, — то, возможно, ваш внук. Может быть, он знает. Может быть, он со своей подружкой что-то утаил от вас? Как вы думаете? Вам по-прежнему нечего сказать? Почему-то мне кажется, что вы втроем могли бы сложить все эти обрывки вместе.

«Будь осторожен», — подумал Андреас. Именно сюда, на эту почву, он меньше всего хотел ступать.

Сидя с безучастным видом, Ян что-то прошептал Мюллеру.

— Да, — согласился тот. — Пора идти. Здесь мы больше ничего не добьемся. Вы пойдете с нами, капитан. Мы дадим вам время поразмыслить о том, чем вы сможете нам помочь.