— Ты знаешь, кто в тебя стрелял?

— Они были в масках. Я не видел их лиц.

— Превосходно! — Андреас саркастически рассмеялся. — Они хотели тебя убить, а ты хранишь их секреты. Тебя ведь этому учили, да? Хранить тайну. Ты хороший солдат, Ники. Так они о тебе и скажут, когда ты умрешь. Он был хорошим солдатом, полезным орудием. Он умел хранить тайну.

— Идите к черту!

— Ну что ж, хорошо, что есть женщина, которая будет скорбеть по тебе.

— А вам-то, какое до всего этого дело?

— Я же сказал тебе. Из-за внука.

— А-а, ну да. Ваш внук все время был с Драгумисом, они говорили об иконе. Так что, возможно, полицейские правы. Может, я им так и скажу.

Андреас наклонился вперед и заставил себя говорить спокойно:

— Фотис использовал парня. Как использовал тебя, как много раз использовал меня. Это его обычная манера. И тебе это известно. Пора уже прекратить защищать его, подумай лучше о себе. Они все тебя предали. Ты остался один — если, конечно, ты не доверишься мне, хоть немного.

— Вы считаете меня дураком? Но я действительно думаю о себе. Я вовсе не собираюсь их защищать, я просто хочу остаться в живых, вот и все.

— Но твое молчание тебя не защитит. Ты ведь ничего плохого не сделал, а они все равно хотели тебя убить. А теперь их нет. Драгумис скрывается. Каров в тюрьме, и его нечего опасаться.

— Кто-нибудь придет на его место. Вы не знаете, как все происходит там, где я живу. Если я дам показания против кого-нибудь из них, мне не простят.

— Не уверен, что ты прав. Каров согласился сотрудничать со следствием, поэтому показаний против него не потребуется. И не думаю, что кто-нибудь осудит тебя, если ты дашь показания против Антона — ведь это он в тебя стрелял. Ну да ладно. Я ведь не прошу тебя давать показания против кого-то.

— Тогда что же?

— Очень просто. Мне нужно знать, что было в голове у Фотиса, когда ты провожал его в аэропорт в то утро. Меня интересует все, что ты можешь рассказать. Видишь, это совершенно безопасный вопрос.

— Даже сам разговор с вами может быть опасным.

— Ну что ж, об этом уже слишком поздно говорить. Ведь это ты вез его в аэропорт, так?

— Да. Я постоянно возил его. Антон плохо водит.

— Рано утром?

— Еще не рассвело. Вылет был в семь тридцать, так что мы выехали в четыре. Я говорил об этом полицейским.

— Я не работаю в полиции, Ники. А почему так рано? В это время до аэропорта Кеннеди двадцать минут езды.

— Он любит приезжать заранее.

— У него было много багажа? Что-то крупное?

— Нет, только небольшая сумка и чемодан.

Андреас помолчал, внимательно посмотрев в лицо парню, потом отвел глаза.

— Почему так рано?

— Я же сказал вам.

— Вы еще куда-то заезжали. До аэропорта вы где-то останавливались.

Русский занервничал. Ему нелегко было врать, поэтому оставалось либо что-то утаивать, либо говорить правду, чего ему явно не хотелось.

— Сначала мы поехали в город. На Манхэттен.

— Зачем вы туда поехали?

— У него несколько квартир. Иногда в них кто-то останавливается, иногда он встречается там с кем-то, кто не хочет приезжать в Куинс. Мы заехали на одну из них. Он хотел там кое-что оставить.

— Что?

— Картину, которую он продал. Это было большое абстрактное полотно. Накануне я помогал ему его упаковать. Покупатель должен был забрать картину прямо из квартиры.

— Какого она была размера?

— Не знаю. Достаточно большая, чтобы у меня разболелась спина, пока я тащил ее по лестнице. Может, четыре или пять квадратных футов.

— И ты все время находился с ним в квартире?

— Нет. Ему надо было позвонить или что-то в этом роде. Я вернулся в машину.

— Понятно. Теперь скажи мне, где эта квартира?

Как и предвидел Андреас, Николас не захотел отвечать на этот вопрос. Не то чтобы он прямо отказался, он просто молчал, глядя на дверь. Андреас знал, что если сейчас войдет медсестра или его подружка, разговор на этом закончится.

— Ники! Мэтью хотел, чтобы икона была возвращена в Грецию, в церковь. И он все для этого делал. Я всего лишь хочу помочь ему. Он помог тебе. Остальные бросили тебя, умирающего. Ты ничего им не должен, но твое молчание им на руку. Ты же можешь очень помочь нам. Ты можешь помочь церкви. Что ты выбираешь?