Теперь внимание Милославской, независимо от ее желания, обращалось и на тех, кого она не любила рассматривать – просящих подаяния или просто валяющихся на полу, спящих, пьяных постоянных обитателей этого и других переходов, вокзалов.

Зрелищем это было не для слабонервных, и Яне не один раз пришлось брезгливо поморщиться. Грязные, оборванные, с тупым безразличным выражением в глазах, многие из них иного чувства вызвать у Милославской просто не могли. С сочувствием она посмотрела на чумазого, возрастом не более двух лет ребенка, сидящего прямо на холодном немытом полу рядом со своей пьяной матерью; на безногого молодого парня, держащего перед собой замызганную табличку, повествующую о печальном итоге его службы в Чечне.

Милославская переводила взгляд с одного на другого и все более и более взволнованно спрашивала саму себя: «И что же? Зачем я тут?»

Вдруг одно из лиц заставило ее присмотреться к себе повнимательнее. Что-то в нем привлекало гадалку. Но что – она не могла так сразу ответить. Это была женщина, пожилая. Женщина сразу заметила, что Милославская изучает ее уж слишком старательно и, кажется, готова была ответить что-то не очень вежливое. Чтобы предупредить это, Яна достала из кошелька горстку мелочи и неторопливо положила ее в картонную коробку, стоящую в ногах у попрошайки.

– Благослови тебя Господь, – безэмоционально, словно робот, проговорила та в ответ заученную фразу.

В этот момент Милославская чуть не ахнула: ей показалось – нет, сразу она не посмела в это поверить – ей почудилось, что эта бродяга очень похожа на ту женщину с фотографии на… Синявскую Ольгу Сергеевну. Но почему еще во время видения она не разглядела этого? Об этом гадалка сразу же себя спросила. «Здесь она вся грязная, немытая, измученная… И потом, она удивительно меняется, становится ужасно похожей на мать Виктора именно тогда, когда начинает говорить», – с ужасом подумала про себя Яна.

Она медленно попятилась от нищей назад, не сводя с нее глаз. С каждым мигом она была все более и более уверенной в своем предположении – женщина похожа на Синявскую. У гадалки не хватало смелости сказать, что это Ольга Сергеевна, поэтому пока она настаивала только на схожести.

Милославская нечаянно наткнулась на одного из прохожих, потом развернулась и скорым шагом направилась к выходу.

На самой верхней ступеньке солнце ослепило ее, и гадалка на минуту остановилась. В висках у нее пульсировало. Чего-чего, а такого она никак не ожидала. «Что делать?» – спрашивала себя Милославская.

Она рванула вперед, туда, где находился ряд таксофонов.

Чтобы получить подтверждение своей мысли, гадалка решила позвонить и вызвать к себе Виктора. Лучше, чем он, доказать или опровергнуть Янино предположение, естественно, никто не мог.

Через справочную гадалка узнала номер гостиницы, созвонилась с портье и довольно быстро убедила его в необходимости позвать к телефону Синявского.

– Да, – хрипло ответил Виктор, очевидно, заспанный.

– Виктор, – стараясь говорить спокойно, начала Милославская, – это Яна Борисовна.

– А-а-а, – как показалось гадалке, равнодушно протянул он.

– Вам сейчас необходимо приехать по адресу, который я назову. Можете?

– Приехать? А что случилось? – оживился Синявский.

– Понимаете, – гадалка не знала, как начать, – тут я на одну женщину случайно наткнулась…

– Какую еще женщину? – Виктор сразу почуял неладное.

– В общем, нет смысла лукавить, – решительно произнесла Яна, – она очень похожа на вашу мать.

– Что-о?..

– Она очень похожа на вашу мать, – отчетливо проговорила гадалка.

– Мать… – еле слышно проговорил Синявский.

– В общем, – Яна слишком хорошо представляла себе состояние клиента и не стала ожидать от него вразумительного ответа, – записывайте адрес.

Милославская немного помолчала.

– Пишете? – спросила она.

– Да! Да!

Гадалка назвала адрес и добавила:

– Выезжайте как можно быстрее. Жду вас у таксофонов.

Милославская повесила трубку и стала курить сигарету за сигаретой.

Виктор же еще несколько минут держал трубку в подвешенном состоянии. Он не слышал изумленных вопросов портье, не видел ничего перед собой. Только когда его потрясли за плечо и спросили: «Вам плохо?» – он очнулся, вышел из своего шокового состояния и, как сумасшедший, помчался к выходу, забыв, что выглядит не лучшим образом.

У входа в гостиницу он быстро поймал такси и, совершенно не помня, что кошелек остался в номере и ему нечем расплачиваться, велел водителю мчаться по названному гадалкой адресу.

Он не мог сидеть спокойно и то и дело поторапливал парня, которому, казалось, некуда было спешить: тот напевал себе под нос какую-то незамысловатую песню и покуривал, выпуская из-под усов кучерявую струйку дыма. Синявского это только раздражало.

– Ну что же вы? – сквозь зубы процедил он, когда такси резко притормозило на светофоре, – Могли бы проскочить!