– Так вот почему она сказала, что «знает в этом толк»! – еле слышно пролепетала гадалка, вспомнив рассказ Елены Петровны. – Неужели она во всем этом замешана?

Гадалке очень не хотелось верить в неожиданную свою догадку. Незнакомка очаровала ее своей открытостью и радушием, и теперь никак не получалось увидеть в ней матерую преступницу. Милославская решила не останавливаться ни на каком выводе, а во всем как следует разобраться. Она даже не заметила, что Три Семерки вот уже несколько минут подряд обращается к ней с вопросами. Слова, произнесенные Яной вслух, взбудоражили его.

– Объясни наконец! Кто? Что? – почти кричал он.

Милославская в ответ только хлопала глазами. В эти мгновенья она в своих мыслях ушла слишком далеко от реальностей данной минуты. Поняв же, чего, собственно, хочет Руденко, она отправила в сумочку фоторобот, предложила отпустить восвояси перепуганную Елену Петровну, а потом уже поговорить о деле.

Как только сотрудница почты скрылась за дверью, Милославская изложила Семену Семенычу все свои домыслы.

– Янка! – в состоянии какой-то эйфории завопил он. —

Едем к ней! Сейчас же! Золото ты мое! – Три Семерки звонко чмокнул гадалку в правую щеку и потянул ее за руку.

– Подожди же! – сердито остановила она его. – Надо все продумать!

Руденко, вдруг охлажденный таким ответом, остановился и, немного помолчав, уже спокойно ответил:

– Ты права.

После этого приятели на полчаса уединились в милицейской столовой, где ели какую-то бурду, вкус которой, за увлеченной беседой, они, к счастью, не успели почувствовать.

Тем не менее, время неумолимо бежало вперед, и на «заседания» его не оставалось. Семен Семеныч шумно поднялся из-за стола и, выразительно утерев усы, кивнул гадалке на выход. Настроенная оптимистично, она с улыбкой последовала за своим единомышленником.

Многострадальная «шестерка» Руденко словно чувствовала настроение своих пассажиров: завелась сразу и безоговорочно и летела как ласточка. Правда, недолгие минуты пути все равно показались гадалке мучительно длинными.

Хорошо ли плохо ли, но приятели добрались до нужного адреса без происшествий и вскоре в предвкушении столь желанной развязки дела стояли перед дверью злополучной отправительницы телеграммы.

– Как ее звать-то? – высоко подняв брови и скривив рот, шепотом спросил Семен Семеныч, уже успев нажать на звонок.

– Лена, – торопливо ответила Милославская, – Елена Николаевна Щербатова.

В этот миг за дверью уже совсем близко послышались шаги. Три.

Семерки бойко подмигнул гадалке в знак солидарности. Она ответила едва заметной улыбкой.

Ключ поворачивался в скважине, и Яне становилось все тревожней и тревожней. Все вроде бы они с Семеном Семенычем продумали, однако успокоиться она не могла, хотя интуиция и подсказывала, что этот разговор должен закончиться успешно.

– Вы? – раздался удивленный возглас Елены, снова увидевшей перед собой Милославскую.

Еще более недоуменно она оглядела Три Семерки. На Елене был надет ситцевый, в белый горох передник, о который она после нескольких мгновений замешательства торопливо вытерла влажные руки, а затем с уже знакомым гадалке радушием произнесла:

– Заходите, заходите. Что же за порогом стоять? Проходите, – Милославская с Руденко одновременно перешагнули порог, с трудом протиснувшись в проход, – Что опять? Что-то случилось? Что-то выяснилось?

– Не спешите, – не отвечая любезностью на любезность, сухо сказал Семен Семеныч, – сейчас все узнаете.

Он снял фуражку и, окинув взглядом комнаты, просматривающиеся от порога, заявил:

– Пройдемте сюда.

Комната, приглянувшаяся Руденко была небольшой, но очень уютной и светлой, и Елена со своей открытой улыбкой очень с ней гармонировала.

Она сняла передник, повесила его на дверную ручку и как-то несмело, словно не была хозяйкой в этой квартире, присела на краешек стула и вопросительно посмотрела на гадалку. Поднять глаза на Руденко медсестра, казалось, боялась.

– Мы вот с вами говорили-говорили, – с некоторым укором начала Яна, как бы отвечая на взгляд хозяйки, – но оказалось, что кое-что вы от меня утаили.

– Что? – наивно хлопая глазами, пролепетала Елена и по-ангельски скрестила на коленях лададони.

– Может быть, вы сами скажете, что именно – вмешался, кашлянув, Три Семерки, – Да, кстати, я не представился. Капитан милиции Семен Семеныч Руденко.

– Вижу, что капитан милиции, – снова расплывшись в добродушной улыбке протянула Лена.

– Хм, – усмехнулся Руденко, – И вас это не удивляет?

– Почему же не удивляет, – Елена замешкалась и опустила глаза, – я в недоумении.