Минут десять гадалка наблюдала за одной и той же картиной. Потом Шланг отослал куда-то своего приятеля, а сам, на удивление Яны, направился к той самой лавочке, где еще совсем недавно сидела она. Милославская находилась от него буквально в пятнадцати метрах.

Парень стал звонить по сотовому. За стуком колес приближающегося трамвая гадалка не могла разобрать ни слова и очень досадовала на это. Приблизиться она не решалась. «Спугну», – думала про себя, как будто этот человек уже был признан преступником.

Дело было не в Яниной трусости. Этим она никогда не страдала. Напротив, гадалка была склонна к очень смелым и рискованным поступкам. Просто Шланг был не один, а Милославская одна. Если б между ними сейчас же, тет-а-тет, и началась какая-то заварушка, тут же наверняка подоспели б и его товарищи, и тогда, возможно, – прощай, истина.

Шланг говорил достаточно неторопливо и долго. Яну это только радовало. Наконец, у противоположной стороны дороги она увидела знакомую руденковскую «шестерку». Семен Семеныч достаточно шустро выбрался из нее и стал глазами искать подругу.

Милославская поспешила ему навстречу.

– Семен Семеныч, – окликнула она его, не дойдя двух шагов, а подойя ближе, тихо добавила: – скорей!

– Ну, что за шум, а драки нету? – пошутил он, проводя рукой по усам.

– Не до шуток, – оборвала Яна, – быстрее!

Гадалка кивнула в сторону Шланга, который сидел, облокотившись локтями на колени, и вполголоса произнесла:

– Я узнала, что машина принадлежит человеку по прозвищу Шланг, который хороводит этим базарчиком. Как думаешь, похож этот на шланг?

– Похож, – ответил Руденко, пожав плечами, а потом, нахмурившись, сердито спросил: – Так ты еще и личность подозреваемого не установила?

– Нет, – невинно ответила Яна.

– И у тебя хватило совести срывать меня с места?!

– Хватит тебе, Сема! Сердцем чую – наш человек.

– Ну, смотри, раз чуешь, – ответил Руденко, двинувшись вперед.

– Семен Семеныч, помни, – бросила ему на ходу гадалка, – главное – дела не испортить. Будь бдителен.

В этот момент сидящий на лавочке человек невольно посмотрел в сторону Милославской и ее приятеля. С другой стороны его окликнули:

– Шла-анг, Шланг!

Шланг обернулся. Яне стало понятно, что это именно тот, кого она ищет. Три Семерки глянул на подругу и подмигнул ей.

Длинный вдруг поднялся со скамейки и собрался было идти на зов.

– Минутку, – окликнул его Три Семерки.

Шланг обернулся.

– Минутку, – повторил Руденко и машинально поправил козырек фуражки.

Лицо Шланга изобразило недовольство при виде милицейской формы, в которую был облачен Семен Семеныч. Тем не менее он махнул рукой тем, кто его звал, чтоб подождали, и остановился.

– Предъявите ваши документы, – отчетливо проговорил Семен Семеныч стандартную фразу.

– А в чем дело? – протяжно проговорил Шланг.

– На мой вопрос вы должны ответить только одним – предъявить документы.

– А если у меня их с собой нет?

– Тогда назовите себя.

– Для чего? – усмехнулся Шланг.

– Для выяснения обстоятельств одного происшествия, – вступила в разговор Милославская.

– Какого еще происшествия? – длинный нахмурился.

– Автокатастрофы, – не мешкая, ответила гадалка.

– Катастрофы?.. – Шланг посмотрел исподлобья, будто соображая, шутят с ним или говорят правду.

– Да-да, – подтвердила свои слова Яна.

– Но прежде присядем, – дополнил ее Три Семерки, – и прошу вас представиться. Раз уж нет документов… – Семен Семеныч глянул на Милославскую.

Шланг лениво вернулся к скамейке и, явно переступая через себя, проговорил:

– Осипов…

Сердце гадалки замерло.

– Юрий Иванович, – закончил длинный и как-то криво улыбнулся.

– Му-гу, – выразительно заметил Руденко.

– По прозвищу Шланг? – несколько смущаясь такого вопроса, произнесла гадалка.

– Ну, допустим, – видимо, оскорбленный фамильярным со стороны Яны для себя обращением, протянул Осипов.

Милославская победоносно глянула на Три Семерки. Взгляд ее кричал: «Я же тебе говорила!»

В этот момент у угла коммерческого магазинчика, того самого, от которого Милославская недавно звонила Семену Семенычу, притормозил милицейский УАЗик. Трое сотрудников ППС вышли из него и, купив каждый по два больших стакана семечек у одной из торговок, стали о чем-то переговариваться с ней.