– Я отчего-то не думал, что вас это заинтересует. Придумал бы подходящий ответ. Тут ведь любая придуманная история смотрелась бы намного правдивей, чем правда.

– Если у вас есть причины или вы просто не желаете…

– У меня нет причин не ответить вам. История моя проста, и нет в ней никакой тайны. Я контрабандист. Говорю об этом спокойно и откровенно, потому что такой род деятельности в тех краях, откуда я родом, не считается зазорным даже для дворянина. К тому же этим занимались все мои предки на протяжении многих поколений. И при всей спесивости нашей знати мои предки были уважаемы даже вельможами. Да и чем еще может заниматься безземельный гидальго?

– В армии служить, – буркнул Петя.

– Все мужчины моего рода обязательно служили в армии, – спокойно согласился с таким мнением дон Мигель. – Но никому не было суждено сделать приличную карьеру на этом поприще, потому что даже в армии слишком многое решают знатность, связи и богатство. Вот мы всегда и возвращались к своему семейному промыслу. И я не стал исключением. Более того, я оказался в нем более предприимчив и более удачлив. Настолько удачлив, что мог позволить себе завести семью и содержать ее прилично. Я давно этого желал, но смог позволить себе посвататься к одной юной и прекрасной сеньорите лишь недавно. Ее родители не возражали, но сама сеньорита…

– Она вам отказала? – сочувственно произнес Петя, проникаясь к дону Мигелю симпатией. Я даже слегка на него разозлилась, он ведь не делал мне никакого предложения, а значит, и отказать ему я не могла, так с чего бы ему с таким пониманием сочувствовать?

– По сути, да. Хотя на деле отказ выглядел как проявление каприза, после исполнения которого мне было обещано согласие.

– Неужели она потребовала с вас ожерелье? – удивился Петя.

– Не так прямо. То есть ей было безразлично, что это будет на самом деле, но она захотела получить в качестве свадебного подарка драгоценность, ранее принадлежавшую самой королеве. Как мне показалось, ей совершенно неважно, какой именно королеве.

– Прямо как у Гоголя! – сказал Петя.

Дон Мигель, естественно, ничего не понял, пришлось ему объяснять про кузнеца Вакулу, который на черте летал в Петербург, чтобы добыть для своей капризной возлюбленной черевички с ножки самой императрицы.

Дон Мигель нашел в себе силы рассмеяться такому совпадению.

– Разница, видимо, в том, что ваш кузнец сумел оседлать черта, а в моем случае черт оседлал меня, – вздохнул он невероятно печально. – В меня вселился бес, иначе я сейчас уже и не могу объяснить свое поведение! Я загорелся желанием исполнить каприз ветреницы. И тут, к моему искушению, граф Никитин, с которым мы познакомились лет пять тому назад и вновь наши пути пересеклись этой весной, показал мне ожерелье императрицы Екатерины Великой! Представьте, как это на меня повлияло – ведь лучшего подарка и представить себе нельзя. Сейчас я понимаю, что, прояви я большую тактичность, возможно, и ответ графа был иным. Но я просто заявил, что готов заплатить любые деньги, лишь бы оно стало моим.

Дон Мигель помолчал, вздохнул и продолжил:

– Наши отношения резко ухудшились. Граф уехал сначала в Мадрид, затем в Швейцарию. В Мадрид я последовал за ним открыто, далее сопровождал уже скрытно, хотя нам и пришлось неожиданно для меня встретиться в Лозанне.

Я следил за графом, и, по-моему, он догадался об этом. А когда он приобрел сейф, я счел, что он подозревает меня в возможности кражи… и вместо того, чтобы оскорбиться, решил украсть ожерелье. То есть не совсем украсть, а тайно забрать его, но после заплатить графу его стоимость. Тем более что у ювелира, к которому он обращался за оценкой, я ее вызнал в точности. И решил заплатить вдвое!

Я со всей тщательностью продумал план и даже заказал у ювелира копию, чтобы выгадать хотя бы немного времени и успеть скрыться с места замышляемого преступления.

– Вам сделали отвратительную копию, – сказала я.

– Да? А мне показалось…

– Ох, вы еще меньше нашего разбираетесь в драгоценных камнях.

– Откуда бы мне в них разбираться? Единственный бриллиант, который я держал в руках, был куплен мной в подарок…

– Сеньорите Арабелле? – закончила я его фразу.

– Так, а об этом вы как догадались? – не удержался от вопроса капитан.

– Название вашей шхуны написано поверх другого, – пришлось объяснять мне свою догадку. – Закрашено и написано хорошо, но все равно видно, что не столь давно было другое название.

– Действительно, так оно и есть. Хотя регистрация нового названия и стоит денег, но я позволил себе эту роскошь, чтобы лишний раз показать… Вот уж кто не соответствует своему имени, так это моя избранница.

– А что оно означает? – спросил Петя.

– Внимающая мольбам!

– Да, не соответствует! – согласился с доном Мигелем Петя.

Тут дон Мигель обреченно махнул рукой, а Петя вновь сочувственно вздохнул. У меня так и завертелось на языке словечко в адрес всех мужчин, которые слишком часто ведут себя глупо, но я промолчала, вернее, спросила совсем о другом.

– Вы говорили, что желали после похищения ожерелья заплатить графу?

– Я так и сделал.

– Странно, что мы ничего об этом не знаем, – удивилась я. – А можно ли вас спросить еще вот о чем: по рассказу секретаря Алексея Юрьевича мы знаем, что вы совместно скорее всего провели… не знаю, как это назвать?