При словах об аресте бедный Антон Петрович весь сжался.

– Я принес вам официальное извинение, мистер Мордвинов, но повторю: у меня были веские основания подозревать вас в соучастии. Кто-то же должен был навести грабителя, кто-то, кто знал, когда и где будет находиться ожерелье. А лучше вас этого не знал никто. Но я не сумел найти доказательств. Впрочем, доказательств вашей полной невиновности у меня пока тоже нет. И пусть вы мне по-человечески приятны, но, как детектив, я не имею права полностью снять с вас все подозрения.

– Э-э-э… – протянул Антон Петрович, порываясь что-то сказать, но так и не сумел сформулировать свою мысль и безнадежно махнул рукой.

– Мы остановились на том, что вы распустили слух об аресте Антона Петровича, – напомнила я инспектору Мортону.

– Совершенно верно, – кивнул он в ответ. – Также мы разослали циркуляр с описанием похищенного ожерелья всем, кому преступник мог попытаться продать свою добычу. Но на это расчет был слабый, а вот перекупщиков краденого, тех из них, кто мог бы купить ожерелье, или, скажем, отдельный камень, мы взяли под пристальное наблюдение. Естественно, что эта часть работы выполнялась не Скотленд-Ярдом, а детективами в дивизионах.

– Это у них так полицейские участки называют, – неожиданно опередил мой вопрос Антон Петрович.

– Ну а дальше нетрудно догадаться, – продолжил старший инспектор, – что свою работу они исполнили правильно и достигли нужного нам всем результата. Преступник сегодня утром попытался продать отдельный камень, который он вынул из ожерелья, и был схвачен с поличным. При обыске его норы было найдено и само ожерелье. Его опознали по описанию. И сам преступник вынужден был сознаться, что совершил ограбление.

– Скажите, а в убийстве он тоже признался? – робко спросил Антон Петрович.

– Нет. Пока нет. Но ведь его об этом никто и не спрашивал. Нам было важно доказать его причастность к ограблению, добиться признания его вины в магистрате и сделать его арест законным. Уверен, что он вскоре сознается и в убийстве!

– А отчего вы так уверены, что и убийство совершил он?

– Иначе выходит, что после него там побывал еще кто-то. – Мистер Мортон изобразил крайнее удивление по поводу такой несуразности. – А это уж получается какой-то проходной двор! Я о подобных случаях и столь необычных совпадениях даже не слышал! – убежденно заявил старший инспектор и скосил глаза на Антона Петровича, намекая, что помимо вора в спальню к графу мог войти только он, и одновременно разводя руками: мол, в это даже я не верю.

– Да, – пришлось мне согласиться со столь убедительными доводами, – такое совпадение выглядит чрезвычайно маловероятным.

– Вот и я полагаю то же самое. Чисто теоретически это возможно, но реальный шанс невероятно мал.

В дверь громко постучали, и, не дожидаясь ответа, в кабинет вошел полисмен.

– Старший инспектор Мортон! Вам пакет из дивизиона Уайтчепл.

– А арестованный?

– Его оформляют.

Мистер Мортон принял пакет, расписался у прибывшего в специальной книге, и тот вышел.

– Ну вот, можно приступать к опознанию вещественной улики.

Разрезав пакет ножом, он извлек из него еще один пакетик, на этот раз без множества печатей и штампов, с просто подвернутым краем, но положил его не на стол, а на подоконник, ближе к свету.

– Прошу подойти.

Старший инспектор вытряхнул из пакета ожерелье и удовлетворенно улыбнулся. Но ничего прежде времени говорить не стал, положил украшение на подоконник, вытащил из пакетика бриллиант, вынутый из оправы, и шагнул немного назад, давая нам место. Антон Петрович встал правее, я пристроилась чуть левее. Глянули мы на ожерелье одновременно и почти сразу посмотрели друг на друга. После вновь уставились на ожерелье и продолжали на него пялиться, пока нас не окликнул инспектор Мортон:

– Вы подтверждаете, что это – ожерелье, принадлежавшее графу Никитину и украденное из его спальни накануне ночью?

– Как вам сказать… – прошептал еле слышно Антон Петрович.

– Ох! – только и смогла произнести я.

– Э-э-э… Что-то не так? – насторожился старший инспектор Скотленд-Ярда. – Это то ожерелье? Мне показалось, что оно полностью соответствует описанию и тем изображениям, что я видел.

– Нет, оно, конечно… – пробормотал Антон Петрович. – То есть под описание подходит. И изображениям соответствует. Более или менее.

– Так что вас не устраивает?

– Ну… вот тут… застежка не та…

– И все?

– Насколько я помню, вот эти крупные камни были более бледного оттенка.

– Антон Петрович! – наконец собралась с духом и сумела заговорить я. – Скажите уже прямо: ожерелье поддельное, и это не бриллианты, а стекло!

Мистер Мортон похватал ртом воздух, оттеснил нас в сторону и схватил ожерелье в руки. Вертел он его и так и сяк, подносил к глазам, отодвигал подальше, зачем-то царапал камни ногтем. Наконец, повернулся к нам и глянул на нас с выражением последней надежды на лице.