— Нет.

— Если вы щиплете ту ногу, — сказал Спиллер, — которую вы не чувствуете, ничего удивительного, что вы ею не можете пошевелить.

— Почему? — спросила Хомили.

— Потому что это моя нога, — сказал Спиллер. Шаги мальчика замедлились, похоже было, что он поднимается в гору; немного погодя он сел. В карман опустилась огромная рука. Хомили принялась всхлипывать со страху, но большие пальцы скользнули мимо нее — они нащупывали Спиллера. Мальчик откинул клапан кармана, чтобы заглянуть внутрь.

— Все в порядке, Спиллер? — спросил он. Спиллер утвердительно пробормотал что-то в ответ.

— Которая из них Хомили? — спросил мальчик.

— Та, шумная, — ответил Спиллер. — Я же говорил.

— У тебя все в порядке, Хомили? — спросил мальчик.

Хомили испуганно молчала.

Большие пальцы снова проскользнули в карман. Спиллер, уже поднявшийся со дна кармана и стоявший, расставив ноги и прислонившись спиной к вертикальному шву, коротко крикнул:

— Оставь их!

Пальцы неподвижно застыли.

— Я только хотел посмотреть, все ли у них в порядке, — сказал мальчик.

— Все, — сказал Спиллер.

— Мне бы хотелось их вынуть, — продолжал мальчик. — Мне бы хотелось на них взглянуть. — Он пристально всматривался в открытый карман. — Вы там не умерли, нет? — встревоженно спросил он. — Никто из вас не умер?

— Оставь их, — сказал Спиллер. — Здесь, внутри, тепло, ни к чему вытаскивать их на холод. Ты их еще увидишь, — утешал он мальчика, — и не раз, когда будешь дома.

Пальцы исчезли, добывайки снова оказались в темноте. Карман закачался — мальчик поднялся на ноги. Под, Хомили и Арриэтта покатились в противоположный угол кармана. Там оказалось полно черствых хлебных крошек, твердых, как камень.

— Ох! — жалобно воскликнула Хомили.

Арриэтта заметила, что Спиллеру удается держаться на ногах, хотя его и шатает из стороны в сторону. Она догадалась, что Спиллер не впервые путешествует в кармане. Мальчик снова шел, и карман раскачивался в более ровном ритме. «Подожду чуть-чуть, — подумала Арриэтта, — и тоже попытаюсь встать».

Под решил попробовать, что выйдет, если разломать крошку хлеба и сунуть ее в рот. Оказалось, что если ее долго сосать, она постепенно делается мягкой и съедобной.

— Дай и мне, — сказала Хомили, протягивая руку. Она немного ожила и снова почувствовала голод.

— Куда он нас несет? — спросила она Спиллера немного погодя.

— На холм, по ту сторону леса.

— Туда, где он живет со своим дедушкой?

— Ага, — промычал Спиллер.

— Я мало что слышала о лесниках, — сказала Хомили, — и не знаю, что они могут сделать с… скажем, с добывайкой. Да и об этом мальчишке… Что он собой представляет? Я вот о чем хочу сказать, — продолжала она тревожно, — у моей свекрови был когда-то дядя, так его держали в жестянке… Проделали в крышке дырки для воздуха и два раза в день кормили через пипетку…

— Нет, этот мальчик не такой, — сказал Спиллер.

— А что такое пипетка? — спросил Под. Он решил, что это какой-то неизвестный ему инструмент.

— А ты помнишь Оггина, двоюродного брата Люпи? — продолжала Хомили. — Ему устроили целое поместье в цинковой ванне, что стояла во флигеле. Трава там была, и пруд, и все прочее. И сделали ему повозку, чтобы он катался, и дали ящерицу для компании. Но края ванны были высокие и скользкие, они знали, что ему оттуда не выбраться…

— Люпи? — изумленно повторил Спиллер. — Могут быть на свете двое с таким именем?

— Эта Люпи вышла замуж за моего брата Хендрири, — сказала Хомили. — Ой! — воскликнула она вдруг в невероятном волнении. — Неужели ты ее знаешь?

Карман перестал раскачиваться. Раздался какой-то металлический звук и скрип отодвигаемой задвижки.

— Еще как знаю, — шепнул Спиллер. — Она-то и шьет мне зимнюю одежду.

— Тихо, Спиллер, — сказал Под. — Мы прибыли. Он слышал, как открылась дверь, на него пахнуло жильем.

— Ты знаешь Люпи? — настаивала Хомили, даже не заметив, что в кармане стало темнее. — Что они делают? И где они живут — она и Хендрири? Мы думали, их съели лисицы, и ее, и Хендрири, и детей…

— Тише, Хомили, — умоляюще повторил Под. Он не понимал, что происходит: что-то двигалось, с тихим скрипом открывались и закрывались двери, однако мальчик шел так осторожно, что карман совсем не качался.

— Ну же, Спиллер, быстрее, что с ними? — продолжала Хомили, послушно понизив голос. — Ты должен знать, где они живут!

Спиллер все еще молчал… в полутьме казалось, что на его лице улыбка.

— Они живут… здесь, — сказал он наконец. Мальчик, судя по всему, опустился на колени.