И не огорчаюсь оттого,

Что не афиширую его:

Не хочу являться в зал суда

За оценкой моего труда.

– К чему эти критические выступления?
– не выдержал однажды отец.
– Ты ведь мечтаешь, чтобы Катерина сдала в университет. Прямо бредишь им наяву! Тогда зачем наезжаешь на даму? Заодно запросто схлопочешь обвинение в антисемитизме. Ты учти, что у иудеев часто, да почти у всех, самая болезненная точка - их национальность. Любимая мозоль. Ты порой даже ничего и не подразумеваешь и вообще далека от этой мысли, но они умудряются как-то ее услышать или увидеть. И оскорбиться. Вообще назвать человека украинцем, татарином, казахом - да возьми любую национальность!
– можно запросто, без проблем. Только не еврея. Это табу. Попробуй произнеси вслух! И ты сразу антисемит. Можно хохла назвать хохлом, русского - кацапом, но если произнести "жид"... Болезненное кривое искажении истории в мутном зеркале действительности.

Он был полукровкой, еврей по отцу. И позже Катя нередко слышала от матери, что удалась не в ее породу, а в отцовскую. К большому сожалению матери. В чем это выражалось - другая порода - Катя не понимала. Но часто слышала, что ей больше бы подошла фамилия деда - Штеренберг, а не та, что носит Катя.

Отец работал в рекламном агентстве, получал немало, но все равно на Катину подготовку к экзаменам пришлось выложиться по полной.

– Как бы не обманула эта Элла, - тревожилась мать.
– Денег от нас за уроки наполучает, а помочь не поможет. И срежут Катьку запросто.

Но Элла Марковна оказалась честной и надежной. Катю словно вела по экзаменам чья-то невидимая ласковая рука, почти из стихотворения, да и подготовка у Кати была отличная.

Один раз, уже после экзаменов, Элла Марковна подбежала к Кате в коридоре и весело, шепотом спросила:

– Окей?

– Окей!
– ответила счастливая Катя.

Не менее счастливая Элла Марковна полетела дальше по коридору.

Из Донецка Васильевы с горя, по безнадежности, подались к деду Архипу, но что дальше им делать?

– Папуля. я не люблю твои украинские усы: они грустные, - сказала Саша отцу.

Петр усы сбрил.

Лето выдалось грозовое, промокшее. Все черно-лиловое из-за лохматых туч, надолго полонивших небо. "Вот станет попогоднее...
– думал Петр.
– Тогда..."

А что тогда?

Коза Ностра по утрам упрямо объедала все деревья в саду и жутко орала. Молока у нее хозяева допроситься не могли, как ни пытались, зато пастись она не желала вообще - обрывала любые веревки и удирала в лес. Дед Архип, ругая животину на все лады, брел за ней в березовую рощу, находил среди стволов, ловко, тренированным движением накидывал веревку-лассо и волок домой.

– Ух, ты и структура!
– вопил дед, грозно размахивая концом веревки.
– Ух, и ведьма! Организованная преступность! Одно слово - гадина. Мафиозка! Козлятина! Козаностра она и есть козаностра.

Коза вышагивала вальяжно и строптиво, понимая свою значимость. Капризничала. Выламывалась. Молока не давала. И козлят не рожала. Хотя был у нее козел, был... Нашли по соседству, с превеликим трудом. Где в наши дни найдешь его, козла-то? А эта... структура... Видите ли, не люб он ей оказался, не глянулся, ни за какие коврижки не пожелала, проклятая...

Ох, и ругался дед! Ох, и орал! Да все без толку. Козаностра высокомерно вскинула башку свою козлиную и завопила дико и страшно, вроде индейца на тропе войны, как определил дед. Баба Груня даже испугалась.

Так и осталась Козаностра в девках.

Петр любовался на эту троицу со стороны. Спектакль хоть куда... Почти ежедневный. Актеры участвовали в нем с огромным удовольствием.

– В Москве неплохой козел есть. Может, нашей крале в мужики сгодится да слюбится. Все-таки столичный житель, марка высокая. По-нонешнему лейбл, - сообщил Петр.
– Пасется на травке возле ресторана "Князь Багратион". Сам видел. Давай свозим туда нашу красавицу.

– Будет врать!
– холодно отрезал дед.
– В Москве - и козел! Здоров ты, Петька, балабонить.

По соседству с умирающей деревней резво поднимались особняки, из Москвы понаехали коттеджные дети и взрослые... Там кипела горячая жизнь.

– Вот ты, Петька, прям туда и подавайся, - посоветовал дед Архип.
– В передовые люди! В эшелоны власти. Верным ординарцем олигарху станешь. Денежные дела вести...

– Ты, дядька, сдурел?
– задумался Петр.

– Сдуреешь тут, - согласился дед.
– С этой подлой козлиной натурой. А ты, Петька, не работаешь временно?

– Временно совсем, - пробурчал Петр.

– И-и, болезный!
– посочувствовал дед.
– А я тебе уже местечко присмотрел. Бабенка одна... нет, ты ничего такого не думай... Муж у ей имеется, девчонка... Алкой кличут. И нужен бабе водитель-охранник.

– Машину от ворья охранять?
– справился Петр.

– Дурак ты, Петька! У машины сигналка зарубежная. А у девахи нет ничего эдакого и в помине. Девку эту, Алку, и нужно беречь от кидадетинга.

Петр не понял.

– Еще раз дурак! От тех, которые родителей кидают через детей. Дите прям хватают и прячут, а потом требуют валютные миллионы. Телевизор вот ты зря не смотришь. Ты гляди ящик-то! Полезная штука. Может, малость образуешься.