– Этому городу не помешало бы еще несколько ресторанов, – заметила она.

– Этому городу еще многое бы не помешало, – согласился Гектор. – И все это будет. Я уже заметил печальные признаки. Пройдет лет двадцать, и городишко превратится в шумный туристский центр. Все, что когда-то завлекло сюда Хема, будет снесено или застроено. Я видел это на Флорида-Кис, а также в Париже и на побережье Тихого океана.

– А сейчас ты живешь в Нью-Мексико, верно?

– Местечко называется Рио-Гранде, это почти в Мексике.

– Много туристов?

– Не-а… Думаю, я, наконец, отыскал место, где смогу прожить все, что мне осталось, и мой теперешний дом не станет приманкой для туристов, я этого не допущу.

– Наверное, там хорошо пишется.

– Там тихо, если ты об этом. Одиноко. Я не думаю, что у меня так уж много фанатов, но и мой дом достаточно далеко, поэтому не вдохновляет моих поклонников там меня разыскивать. Иногда приезжают за интервью. Зато почти не бывает начинающих писателей.

Ханна съела несколько ложек супа и спросила:

– Значит, ты не берешь студентов?

– Больше одного за раз мне не осилить, – сказал Гектор. Он решил ее немного поддразнить. – В настоящее время я работаю с прелестной девушкой-шотландкой.

Ханна улыбнулась и сказала:

– Я послушалась вашего совета, маэстро. Я собираю все рассказы и фрагменты в единое повествование, как вы предлагали.

– С нетерпением жду результатов. Уверен, получится замечательно. И пожалуйста, не называй меня маэстро. Гектор мне больше нравится.

Она поколебалась и сказала:

– Ты был первым, кто сказал, что моя писанина чего-то стоит.

– Так оно и есть. Кто еще читал твои рассказы?

– Ричард.

– И все?

– Последние мои вещи читал только он. Я еще кое-что писала в школе, для занятий.

– Для тебя последние рассказы особенно важны, – сказал Гектор. – Я чувствую в них страсть.

– Именно так я и хотела бы писать.

– И родилась для этого.

– Вот бы Ричард слышал, – заметила она. – Он сказал, что они все одинаковые – излишне исповедальные.

– Мы все основываемся на себе и своем жизненном опыте, Ханна. Да ведь оправдать наши ошибки можно, только использовав их в нашем творчестве. Знаешь, как Папа говорил: «Используй свои страдания». Ты так и делай, Ханна. Не позволяй никому из ученых, в том числе и мужу, разуверить тебя. Это твой основной материал. Поэтому защищай его. Никогда от него не отказывайся. Все твое, что я читал, было написано после того, как ты забеременела, верно?

– Да.

– Любопытно.

– Почему?

Гектор не хотел обсуждать с Ханной свою теорию насчет влияния лекарств на качество рассказов. Но он не возражал бы, если бы она сама пришла к этому выводу. Он сказал:

– Потому. Все в свое время.

Ханна нахмурилась:

– Я должна признаться, что позавчера прочитала несколько страниц из твоего романа.

– Ну и что? – небрежно ответил Гектор. – Мнение изменилось? Если честно, я бы на твоем месте поступил так же.

– Ты не просто используешь свой опыт. В твоих романах, Гектор, ты сам – главный персонаж.

– Меня все всегда в этом обвиняли. Вот я и решил в этом романе так и поступить, пусть радуются. Они все болтают о постмодернизме. Я им устрою постмодернизм. И черт побери, Хемингуэй вроде как обошел меня со своими «Зелеными холмами Африки» – у него там нет четкой грани между художественным романом и нехудожественной прозой, между личностью и писателем. И он развивает эту концепцию дальше в тех его вещах, которые не были напечатаны.

– Значит «Торос и Торсос» в основном художественное произведение?

Гектор пожал плечами:

– Это мое мнение, а другие пусть сами думают. Может быть, я с ними слегка поиграю: у меня есть своя собственная затяжная игра. Может быть, я оставлю что-нибудь впрок. Организую дело так, что выйдет это лет через сорок и, возможно, под другим именем. – Он сжал руку Ханны. – На кельтский манер…

Ел он неохотно – не было аппетита. Выпил немного вина и сказал:

– Ты подумала, не стоит ли воспользоваться моим предложением и убраться отсюда? И не только из-за всей этой чехарды, но прежде всего потому, что, я считаю, Ричард погорит, причем в самое ближайшее время, и я не думаю, что ты сможешь помешать ему вмазаться в эту последнюю стену. Иногда настоящим алкоголикам нужно достичь дна, крепко удариться, прежде чем вернуться на истинный путь. Я думаю, что Ричард, самое малое, движется к катастрофе. Но полагаю, в твоем теперешнем состоянии слишком рискованно ждать и пытаться собрать осколки.