Слабые крики привели его к закрытой двери. Гектор попробовал дверь соседней комнаты и обнаружил, что она открыта. Между комнатами имелось вентиляционное отверстие, расположенное под потолком. Гектор снял с себя феску с рогами и маску и подтащил стул поближе к отверстию. Через металлическую решетку он разглядел привязанного к стулу Ричарда Полсона, который извивался, когда мужчина в черном костюме колол его шприцем. Вскоре у него пошла изо рта пена… он дико таращил глаза и дергался.

Черт возьми! Что же, если у Гектора и были какие-то сомнения насчет связи Полсона с Криди, то теперь они исчезли. Но тут, похоже, между сообщниками произошла ссора. Ричард выглядел так, будто с ним вот-вот случится приступ.

Гектор не знал, как поступить. Пусть все идет своим чередом? Ворваться и освободить Ричарда из этого жалкого положения, несмотря на свою собственную неприязнь к пьянице ученому? Или отсидеться в сторонке и позволить Криди расчистить дорогу для него и Ханны? Может быть, это зелье, каким он накачивает Дика Полсона, сделает Ханну вдовой?

Гектор наклонился поближе к решетке, чтобы лучше видеть. Черт, эти люди там явно из Бюро, натренированные для рукопашного боя и прекрасно владеющие огнестрельным орудием. Силы неравные.

А Полсон? Он сейчас напоминал припадочного безумца, его и из комнаты не выведешь. И, безусловно, он не помощник, если дойдет дело до перестрелки. Кроме того, там, в Дозорном доме, при виде ружья в руках Гектора Ричард явно струсил.

Теперь Ричард раскачивался взад-вперед, изо рта текли слюни. Да уж, и думать не стоит о том, чтобы вызволить Ричарда сейчас: его по меньшей мере придется нести.

Гектор тихо выругался: придется ждать подходящего момента.

Раздался голос. Скорее всего, Криди, догадался Гектор.

– Я ценю, что ты снял отпечаток с ключа от кладовки, Ричард. Я ценю, что ты приехал в Бойсе для этой нашей беседы. Но я многому из того, что ты мне рассказал, не верю, Ричард. Я хочу знать подробности того, что случилось в доме, когда ты с криком выбежал оттуда. Я хочу знать, что там делал Ласситер в тот день, когда Мэри Хемингуэй призналась в убийстве своего мужа. Я хочу знать значительно больше того, что ты мне рассказал, Ричард. Потому что выходит, что ты рассказал мне очень мало. Я хочу знать, что ты украл из комнаты с документами, о чем ты умолчал и где сейчас эти бумаги. Столько бумаг… ты наверняка не смог справиться с искушением, Ричард… Ты знаешь, что мы за тобой наблюдали, так ведь?

Последовало недолгое молчание. Затем Криди спросил:

– Что с ним такое? Почему он не реагирует?

Ответил другой голос:

– Он был здорово пьян… да и со здоровьем нелады, особенно с печенью, я не думаю, что он сможет ответить членораздельно. Он сейчас в улете, сэр. – После напряженной паузы голос добавил: – Боюсь, что у него припадок.

Ричард пробормотал:

– Это правда, я все время пью… Правда. Кувшин сангрии каждый вечер, пока пишу эту книжку про Париж. Мой так называемый шедевр. Дерьмо. Семь вечеров в неделю на вине весь год, чтобы вытащить эту проклятую книгу из себя. – Ричард покачал головой и хихикнул. Хихиканье перешло в рыдание. Затем он сказал: – Пошел ты на хер, Криди.

Пораженный Криди наклонился к нему ближе:

– Откуда ты знаешь это имя, Ричард?

Ричард пожал плечами:

– Нашел книжонку в вестибюле гостиницы, Криди…«Убить Хрущева». Открыл ее, и, пожалуйста, там твой портрет. Кто бы мог подумать, что ты умеешь писать. – Ричард снова всхлипнул. – Столько выпивки…

Криди покачал головой:

– Ничего удивительного, что твои гребаные книги читаются как вымоченная в джине чушь собачья. Ни уму ни сердцу. Читаются как импровизация. Сплошной анекдот… – Криди приблизил свое лицо к лицу Ричарда: – Я пишу трезвым, Ричард.Беру все из головы. Только так можно написать что-то путное.

Ричард пожал плечами.

– Я читал ваш триллер, – сказал профессор. Он произнес слово «триллер», будто это было что-то липкое и грязное, силком сунутое ему в рот. – Я читал ваш триллер, – повторил Ричард. – Затем я нашел еще один… тоже прочитал.

Криди не смог удержаться:

– Какой еще мой роман ты прочитал?

– Ваш триллеро Гражданской войне в Испании – «Смерть каждого действует на меня», – ответил Ричард. – Там у вас герой под Хемингуэя – усраться можно.

Криди довольно улыбнулся:

– Ну, я подразумевал этот образ как сатиру…

Нетерпеливо тряхнув головой и с трудом выговаривая слова, Ричард сказал:

– Я не имел в виду, что это было смешно, придурок,я подразумевал, что это кусок дерьма.

Тут Криди ударил Ричарда, причем сильно. Схватил профессора за редеющие волосы:

– Какие бумаги Хемингуэя ты спер, Ричард?

– Гребаный Папа смотрит на меня и ухмыляется. Почему Хемингуэй ухмыляется?