"Миллионы лет назад крокодилы были и с копытами, и с плавниками... Питались динозавриками, то есть родственниками. И всех съели... Крокодилы растут до старости. Копыта, правда, отбросили, но им это не повредило..." - таковой ход мыслей, спонтанно вернувших женщину в детство, когда она увлекалась зоологией, археологией, историей, рассмешил её каламбурчатостью.

"Господи, я ведь даже не могу отбросить копыта! Господи, а ты - есть?" - Она вдруг перешла на другой путь, как поезд в депо.

Мимо пронеслись детишки, щебеча и подпрыгивая.

Мысли Ужовой, скакавшие с Бытия Божия на бытие крокодилье и обратно, не были сейчас собственно мыслями. А чувства её - чувствами. Она и в школе, когда учитель математики рисовал прямую и говорил о бесконечности, чуть не плакала от досады. Представить себе что-либо бесконечное она не могла, впрочем, как и все нормальные люди.

А сегодня, когда ей надо было представить себе вечную жизнь - свою!
– и одновременно спрятаться от людей, и одновременно спасти семью (а зачем и от чего?), и найти сбежавших секретных сотрудников, и обезопасить оставшихся в институте (от чего?), и вообще...

Всё-таки очень хочется заплакать.

Или: догнать ребятишек, проскакавших мимо минуту назад, и спросить у них - что ей делать... Устами младенца - ну, пожалуйста, поглаголь устами хоть чьими-нибудь, ну хоть какая-нибудь истина!

Малыши как чувствовали: благоразумно унеслись на другой берег пруда.

Ужова вспомнила про Петровича. Крыса он хоть и бессмертная, но ручных животных принято кормить.

Она заглянула в сумку: на дне, завернувшись в носовой платок хозяйки, мирно дремал бессмертный Петрович, за созерцание которого сейчас всё отдали бы сотни, тысячи учёных, да и неучей тоже, всего мира.

"Ему-то ещё хуже, - подумала Мария Ионовна, погладив крыску по хвостику.
– Если мои эксперты проговорятся, что Петрович полноценно воскресает через пять минут после довольно длительной фаршировальной процедуры, то церемониться с ним не будут. Изрубят, изолируют каждую молекулу, чтоб не соединился сам с собой. Бизнес откроют. И будет Петрович бессмертничать в розницу. Если нас, конечно, найдут... А со мной? Чем я лучше крысы? На меня только мясорубка нужна побольше. И миксер..." Ее крупно передернуло от собственной фантазии.

Почему Ужова мыслила сейчас лишь в этом страшном направлении, она сама не ответила бы. Всегда - раньше - жизнерадостная, по-детски любящая науку, эксперименты, даже сострадающая подопытным животным, - сейчас она видела перед собой только одну картинку: мясорубка; и ни с места. "Может быть, человечество и раньше не вызывало у меня особого доверия?.." - печально спросила она у доверчиво дремлющего в сумке Петровича.

Крыса вдруг подпрыгнула: прямо над её розовым ушком запел новый мобильный, тот, что на имя завхоза.

"Ответить? Никто, кроме Аристарха, номера не знает..."

Телефон замолчал. Ошибка?

"Позвонить Ивану. Позвонить Ивану". Это само загудело в голове у Марии Ионовны. Будто включила радиоприемник, а там - позвонить Ивану, позвонить Ивану...

– Посиди смирно, Петрович, ладно? А я начинаю. Ладно? Прости меня за всё. На всякий случай.
– И Ужова набрала свой домашний телефон с нового мобильного аппарата с никому не известным, неопределяемым номером.

– Маша, ты?
– схватил трубку муж.
– Маша, мы в окружении. Мы с Васькой не можем выйти из квартиры. Он в окно прыгал... Всё теперь известно. Спасайся хоть ты! Не приближайся к дому. Тебя ищут.
– Ужов на едином духе выдал это, краем глаза поглядывая на шельмеца Ваську. Тот с наслаждением пил компот и слушал разговор.

– Я понимаю, Иван, и не выходите пока, я что-нибудь придумаю. Под окнами тоже дежурят?

– Ещё бы! Весь двор занят. И соседний тоже.

– Иван, я не смогу звонить часто, нас запеленгуют, а я не одна...

– То есть?..
– остолбенел Ужов.

– У меня Петрович...

– Кто такой?

– Крыса.

– Маша, у тебя несвоевременные шутки. Хорошо, что не козёл.

– Ваня, всё в порядке, - усмехнулась жена.
– Заражённая тем же самым недугом крыса по имени Петрович спит у меня в сумке и представляет не меньший научный интерес, чем ты, Васька и я. Есть и другие... пострадавшие. Я их в отпуск отправила. В медвежий угол. Надо быстро решить главную проблему: нам всем троим сейчас стремиться воссоединиться или лучше вот так, врозь, врассыпную?

– Это, Машенька, вообще самая жгучая проблема человечества, - вдруг зафилософствовал Ужов грустным голосом.

– Ваня! Сейчас не время!
– рассердилась жена.

– Не знаю, милая. Подумай сама, ты у нас источник...

э-э-э... словом, ты подумай, позвони. Ты ведь на свободе в отличие от нас...
– И он положил трубку, не попрощавшись.

Несказанно удивлённый Васька отставил компот.

– Ты зачем трубку положил, пап? Маму огорчил...

– Но не убил же...

– О, и ты туда же!
– возопил Васька.