Иегудиил Минайхин всхлипнул и воскликнул тоном кающегося грешника:

— О! Как я ошибся тогда! Несчастный Сопако сделался как сумасшедший. Долго что-то бормотал, он уходил со двора, качаясь от горя. А через десять минут ко мне постучалась дама. Я подумал вначале, что передо мной огромный макет обложки журнала мод. Дама улыбнулась и спросила: «Это квартира номер шесть?» — «Да», — отвечаю. «Можно видеть Льва Яковлевича Сопако?» — «А вы что, дочка его или… жена?» — поинтересовался я. «Нет. Мне хотелось заказать… я по делу пришла». — «Он здесь не живет, — пояснил я даме. — Ушел в неизвестном направлении. Навсегда».

Модная дама страшно удивилась, потом долго размышляла и под конец стала хохотать. Так она и ушла, задыхаясь от смеха и восклицая: «Вот так пилюля. Люкс! Шикарная сенсация!.. Ха-ха-ха!» После ее исчезновения я сел решать кроссворд и пить чай. Вдруг распахнулась дверь, и в комнату ввалилось двое расфуфыренных парней и пятеро девиц, вроде той, что походила на картинку из журнала мод.

«Где Лев Яковлевич?!» — гаркнули парни. «Я ничего не знаю, — отвечаю, — кто вам позволил врываться в чужой дом?» Тут девицы стали кричать, что я подставное лицо, и требовать какие-то деньги, и обзывать меня жуликом! Вы знаете… Меня даже били.

— Догадываемся, — согласился «Викинг».

Через полчаса пришла новая партия хулиганов, и меня опять били и кричали о каких-то деньгах. А когда я спрашивал: какие деньги? Они били еще сильнее и отвечали: «Сам знаешь, гангстер! В милицию мы жаловаться не пойдем, а вот…»

Несчастный скрипач выразительно погладил свой синяк и продолжал:

— Вчера меня били четыре раза. Вечером я не мог играть на скрипке. Сегодня утром…

Страдалец неожиданно умолк и насторожился, в глазах его появилось что-то бездумное, паническое.

— Кто-то идет, у меня абсолютный слух, — сообщил Иегудиил дрожащим голосом.

— Мы защитим вас, — успокоил его Винокуров. — Вам не известно, куда мог деться этот самый Сопако?

— Он говорил всякую чушь, — вздохнул Минайхин. — В том, что он порол чушь, я убедился на собственном опыте. Когда меня допрашивала первая волна, я объяснил: «Сопако, уходя, бормотал: «Если меня будут спрашивать, а спрашивать меня будут, это я вам говорю, скажите, что я, переехал в Порт-Саид». Но мой ответ разъярил их еще больше… Вы слышите шум?

— Не беспокойтесь, — начал было «Викинг», но, выглянув из коридора во двор, осекся. К квартире Минайхина приближалась толпа человек в двадцать. Впереди решительно шагала законная супруга писателя-мариниста Юнона Федоровна Винокурова.

«Викинг», схватив за руку Джо, бросился к окну в противоположном конце коридора, Иегудиил, пискнув, юркнул в комнату и загремел запорами. Выпрыгнув в окно, Стенли оглянулся: толпа ворвалась в коридор и осадила дверь. Соседи испуганно выглядывали из своих жилищ. Под напором десятков рук дверь рухнула…

— Скорее, скорее к Порт-Саидову! — скомандовал Фрэнк.

На углу им повстречался милиционер.

— Скорее в этот дом, — бросил на ходу «Викинг». — Там линчуют какого-то скрипача.

— Линчуют? — не понял милиционер.

— Бьют, должно быть! — перевел Джо. — Собирались, во всяком случае.

Милиционер опрометью бросился на помощь, а авантюристы кружными путями побежали к владельцу чемодана с облигациями.

Сопако встретил шефа кликами восторга. Он так уютно чувствовал себя за широкой спиной Винокурова. Порт-Саидов был на работе, Лев Яковлевич готовил жаркое. Великий казначей похудел еще больше, брюки сползали с него, некогда гладкая физиономия осунулась.

— Что вы тут натворили с кавалергардом?! — обрушился на Льва Яковлевича шеф. — Где…

Сопако сокрушенно вздохнул и пояснил, что ничего он, Лев Яковлевич, такого не натворил. Он показал книгу заказов. Первой заказчицей сверхдорогих туфель значилась «Винокурова Ю.Ф.», всего же стояло пятьдесят девять фамилий. Далее казначей сделал финансовый отчет. С заказчиц получены авансы в размере девяноста процентов стоимости туфель. 90 процентов — это 810 рублей, но десятками пришлось пренебречь. Для помпы. Итого получено 47 200 рублей, из них розданы сапожникам в качестве авансов 15 тысяч рублей, питание и непредвиденные расходы —202 рубля. В кассе…

Великий казначей раскрыл баул и со смущенной улыбкой вручил шефу тяжелый сверток.

— В кассе должно оставаться тридцать одна тысяча девятьсот девяносто восемь рублей, — высчитал Винокуров. — Подсчитай, малыш… А где Эфиальтыч?

Блеклые глазки казначея наполнились слезами, щетинистые щеки задергались.

— Он… он…

— Не хватает десяти тысяч! — вскричал Джо. Сопако потупился.

— Я… я… перевел их жене… сердечнице, — пролепетал он, побагровев от смущения.