Кстати, подобные конфликты между Радиком и Катериной были отнюдь не редкостью. Об этом мне поведал Ширяев, мой второй напарник, невысокий крепыш, лет пятидесяти, с расплывчатыми чертами лица, внушительным носом и очень толстыми губами.

— Это он просто ее так донимает, — объяснил он.

— А чего они друг с другом не ладят? — поинтересовался я.

Ширяев усмехнулся.

— Где ты видел, чтобы мачеха ладила с пасынком? К тому же еще и приемным. Впрочем, он и сам не подарок.

— Я в этом уже убедился, — признался я. — А правда, что из-за него одного охранника уволили?

— Кольку Громова? Правда. Но, между нами говоря, Колька сам виноват. Балакал здесь однажды с какой-то бабой по телефону. А он не может без того, чтобы не порисоваться, не прихвастнуть. Ну, его и понесло: да я их всех… да они у меня все… А пацан находился неподалеку, и все это слышал. Ну, и решил показать, кто в доме хозяин. Так что, если будешь кому-то "заливать", дверь прикрывай поплотнее, и разговаривай потише.

"Заливать" по телефону я, конечно, не собирался. Во-первых, было некому. А во-вторых, я не был охотником до продолжительных разговоров. Вот моя мать — это другое дело. Она могла часами занимать линию, не находя в этом ничего предосудительного, а затем бурно возмущаться жадностью телефонной станции, присылавшей нам в конце месяца астрономические счета.

— Кстати, твоя "маман" вчера вечером звонила, — сообщила мне тетя Клава, когда окончательно убедилась, что никаких скандальных подробностей из личной жизни легенды отечественного кинематографа ей вытрясти из меня не удастся. — Я сказала ей, что у тебя все нормально, и что ты устроился на работу.

После этого тетя Клава повернулась и вышла из кухни, дав, наконец, мне возможность доесть уже окончательно остывший завтрак.

Прекрасная весенняя погода никак не располагала к бессмысленному пребыванию в четырех стенах. Это был один из тех дней, о которых особенно грустишь поздней осенью, когда за окном серым-серо, а улицу нещадно полощут дожди. Жарко, но не душно. Тянет сладковатым ароматом травы. Воздух едва колышется и обдает приятной свежестью.

Немного подремав, я отправился на прогулку. Ноги сами собой повели меня к Голосовому оврагу.

Вопреки моим ожиданиям, он оказался совсем не мрачным, каким представлялся вначале, после всех тех историй, что мне довелось о нем слышать. Здесь вовсю кипела жизнь. Вокруг не смолкал разноголосый хор птиц. Склоны оврага устилали густые кустарники, липы, березы, осины. По самому его центру протекал небольшой ручей, русло которого было аккуратно обложено камнями.

"А здесь довольно мило", — отметил про себя я, чувствуя, как в моей душе растворяется весь ассоциировавшийся с этим таинственным местом негатив.

Я, не спеша, шагал по узкой, вьющейся тропинке, и вскоре заметил впереди два огромных валуна, которые лежали на земле неподалеку друг от друга.

"Очевидно, это те самые чудодейственные камни".

У валунов было немноголюдно. Рядом с первым сидели две старухи. Возле второго — какой-то старомодно одетый дед. Его наряд поневоле бросался в глаза. Такие светлые, широкие парусиновые костюмы и фетровые шляпы уже давно не носили. Этот фасон был характерен для тридцатых годов.

Я хотел молча пройти мимо, но едва я поравнялся со стариком, как он меня окликнул:

— Хорошая погода, не правда ли?

— Хорошая, — согласился я, замедлив шаг.

— Вы здесь впервые?

— Впервые, — ответил я.

— Это заметно, — улыбнулся старик. В его маленьких глазах, едва просматривавшихся под густыми бровями, сквозила острая наблюдательность. — Идете не торопясь, осматриваетесь, прислушиваетесь, о чем-то думаете. Вы только не ищите в моих словах ничего дурного. У меня и в мыслях нет причинить Вам какое-либо беспокойство. Я обратился к Вам лишь для того, чтобы просто поговорить. Скучно, знаете ли, как-то сидеть одному.

— А вон там не собеседники? — тихо спросил я, скосив глаза на старух.

Дед повернул голову, и тут же одернул ее обратно

— Боже упаси! — воскликнул он, и картинно воздел глаза к небу. — У нас с ними мало общего. Только возраст, и больше ничего. Они здесь для того, чтобы залечить свои болячки. А я по другой причине. У меня, знаете ли, есть такое хобби, посещать аномальные места. Я уже много где побывал. Вот, дошла очередь и до этого оврага. Да Вы присядьте. Чего стоять-то?

— Спасибо, — произнес я и примостился на другом краю камня.