У меня сразу же исчезло всякое желание извиняться.

— Раз не хочешь есть с нами, завтракай одна, — сказала я ей и вернулась к Эмме.

До появления в моей жизни Ариэль я и не подозревала, что меня можно вывести из себя. А теперь я готова взбеситься, если она не так на меня посмотрела.

Я оглянулась на нее через плечо. Ариэль сидела абсолютно спокойная, будто это не она минуту назад отшила меня.

Очевидно, она очень сердится на меня за то, как сурово я ее отчитала. Придется, видимо, объясняться с ней еще раз.

Расстроенная, я опустилась на свое место.

— Можешь еще раз мне напомнить, какое счастье иметь сестру, — с горечью заметила я Эмме.

После школы мы должны идти на занятия балетом. Ариэль шла туда в первый раз, а для меня это первый урок после болезни. Большинство ребят уже не посещали студию в этом году, но те, кто относился к балету серьезно, продолжали брать уроки весной и летом.

Мама должна отвезти нас сразу после школы.

Я попрощалась с Эммой. Ариэль уже поджидала меня на автомобильной стоянке. Впервые она меня опередила.

— Привет, Миранда, — сказала она и улыбнулась мне.

Видно, она уже не сердится? Хорошо бы. Возможно, наш разговор возымел нужное действие, и мне не надо извиняться.

— Привет, Ариэль, — ответила я. Мы помолчали.

— Как прошел день? — спросила я.

— Мой день прошел отлично, — ответила она. — Я была на уроке французского. Правда, это было для меня сложно.

— Ничего, ты справишься, — заверила я. — Ты ведь начала заниматься в конце учебного года. Не понимаю, зачем тебе понадобилось выбрать такой трудный предмет, как иностранный язык. Так или иначе, ты в любой момент можешь отказаться от него, и никто тебе ничего не скажет. Тем более тебе не надо сдавать экзамены.

Я ожидала, что она станет возражать и заявит, что справится с чем угодно. (Родители вообще хотели, чтобы она пошла в школу лишь на следующий год, но Ариэль заявила, если я иду в школу, то она тоже.) Она же вместо этого согласно кивнула и сказала:

— Возможно, я последую твоему совету и откажусь от французского.

Я с удивлением взглянула на нее, но не успела ответить, потому что подъехала мама и махнула нам, чтобы мы забирались в машину.

— Готова к своему первому занятию балетом? — спросила она Ариэль.

— Да. Мне очень интересно. Все здесь так ново и увлекательно для меня.

Однако Ариэль совсем не выглядела взволнованной, а ведь вчера она ни о чем другом не говорила. Наверное, она еще обижается на меня. Тем не менее я не собиралась доставить матери удовольствие наблюдать, как я буду извиняться, поэтому я решила отложить разговор с Ариэль на потом.

Когда мы приехали в студию, я предоставила Ариэль заботам матери, а сама пошла в свой класс. Сейчас наши занятия ведет мистер Лавджой. Он настоящий профессионал. Раньше он танцевал в Аризонском балетном театре. Про него говорят, что мистер Лавджой не дает спуску ученикам, и это оказалось правдой! Так, наверное, в армии сержант муштрует новобранцев. Он подошел ко мне и ткнул пальцем в спину.

— Голову выше! Задницу подобрать! Руки держать! Я сказал: держать!

И это были лишь приседания!

К концу урока пот лил с меня градом. Я уже чувствовала боль в мышцах и знала: завтра все тело будет болеть. Но я осталась довольна, я смогла выдержать все. Не было ощущения слабости — хороший признак, и шрам на животе тоже не давал о себе знать.

— Для начала неплохо, ребята, — сказал мистер Лавджой, хлопая в ладоши. — Но со следующего занятия мы начинаем работать серьезно. Всем понятно?

Я буквально шаталась от усталости, и единственным желанием было поскорее попасть домой и принять горячий душ. Но мне хотелось узнать, понравилось ли первое занятие Ариэль.

— Ну? Как тебе? — поинтересовалась я, когда мы уселись в машину.

— Интересно.

— Только интересно?! — разочарованно спросила я. — Вчера ты так мечтала начать заниматься балетом. Что-нибудь не так?

— Почему? — забеспокоилась она. — Разве я что-то делаю неправильно?

— Нет-нет, — успокоила я ее. — Просто ты... даже не знаю... Еще утром ты была полна энтузиазма. А сейчас кажешься совсем другой. Что-нибудь случилось?

— Мне казалось, ты хочешь, чтобы она стала другой, — вмешалась мать. — Определись с этим.