— Поразительно, — сказала я Эмме на перемене. — Мы с Ариэль созданы из одной ДНК. Но как она отличается от меня!

— Она ведь воспитывалась совершенно по-другому, — возразила Эмма. — А теперь, когда она не в лаборатории, когда она впервые в жизни обрела свободу, естественно, она ценит ее больше всего.

— Свободу раздражать меня, — проворчала я, направляясь в математический класс.

— Возможно, это для нее единственный способ чем-то отличаться от тебя.

— Обрести свою индивидуальность? Пожалуй, звучит логично.

— Ты должна радоваться, — продолжала Эмма, — поскольку означает, что ты — это ты, а она — это она... если, конечно, то, что мы видим, является ее подлинной сущностью.

Мы сели за парты, но мои мысли были далеки от урока математики. «Насколько верны рассуждения Эммы, — думала я. — С тех пор как я узнала, что являюсь клоном Джессики, первого ребенка родителей, я задавала себе вопрос, кто же я такая. Может, я просто копия, запрограммированное биологическое существо. Или я все же самостоятельная личность? Ариэль является моим клоном, но при этом она отличается от меня. Возможно, Эмма права, и в нашем развитии нет ничего предрешенного? Или Ариэль на самом деле точно такая, как я, но пытается быть другой?

Надо сказать, что за те три недели, которые мы ходим в школу после выздоровления, она довольно хорошо приспособилась к новой для себя жизни. Удивительно, как она за такое короткое время почти избавилась от своей казенной манеры выражать мысли. Правда, иногда она немного перебарщивает, стремясь подражать в разговоре своим одноклассникам, но очень быстро усваивает основные обороты речи. Ариэль инстинктивно понимает: для нее важно влиться в среду сверстников. В конце концов она выросла в лаборатории, где не было других детей. Она была словно подопытное животное, а не ребенок. Поэтому главное для нее сейчас — научиться общаться с людьми.

Хорошо, что средние классы находятся в том же здании, где и старшие, у нас одна библиотека и столовая, поэтому я каждый день встречаюсь с Ариэль за ланчем. Она всему учится очень быстро.

Я вздрогнула, вспомнив сцену в кабинете директора, когда мать с отцом пришли устраивать Ариэль в школу. Они сказали, что Ариэль их племянница.

— Она с раннего детства воспитывалась в одном закрытом исследовательском центре, где не было других детей, — говорила мама таким голосом, будто каждое слово давалось ей с трудом. — Потом сестра внезапно умерла, и мы, конечно, взяли ее к себе. Мы бы хотели, чтобы здесь ее считали сестрой Миранды, а не кузиной, потому что мы намерены удочерить ее.

Директор миссис Дин была ужасно тронута рассказом и обещала всячески помочь. Но я-то знала, что все это ложь. И больше всего мне было неприятно наблюдать, как ловко мать врет. Думаю, никогда не смогу ей доверять.

Когда мы выходили из кабинета, миссис Дин заметила:

— Да она точная копия Миранды!

Она и есть копия, хотелось сказать мне. Она выглядит, как я, потому что она мой клон, созданный сумасшедшим ученым по заказу моих родителей, чтобы в случае необходимости отдать мне нужные для пересадки органы и умереть. Интересно, что вышло бы, если б я сказала? Хотелось бы посмотреть на выражение лица миссис Дин.

Я попыталась выбросить эти мысли из головы и начать работать, но мысли об Ариэль продолжали преследовать меня. Я не должна ругать ее. В конце концов она отдала мне половину своей печени. Что такое по сравнению с этим испачканная рубашка? Я должна поскорее извиниться перед ней.

— Миранда!

Я подняла голову. Мистер Томас стоял передо мной.

— Будь повнимательнее! Через три недели экзамены, а ты и так пропустила треть занятий.

— Да, сэр, — ответила я, сама удивляясь, зачем я настояла на том, чтобы вернуться в школу.

Эмма пыталась отговорить меня.

— Ты что, с ума сошла? — возмущалась она. — Ты можешь спокойно пропустить остаток учебного года и все равно получишь свои баллы, и тебе не придется сдавать экзамены, а ты отказываешься?! Или это опять твое идиотское стремление к совершенству?

Однако я стремилась получить свои баллы наравне со всеми. Я и так достаточно отличалась от других, чтобы стремиться увеличить свое превосходство.

После уроков мы направились в столовую. Когда мы садились за стол, я увидела Ариэль в другом конце комнаты. Она стояла и осматривалась с рассеянным видом. Я попыталась привлечь ее внимание, но она, казалось, не замечала меня.

— Я сейчас, — сказала я Эмме. — Пойду поговорю с ней. Наверное, она игнорирует меня потому, что обиделась из-за утреннего разговора.

Я подошла к ней, она в одиночестве сидела за столом.

— Эй! — окликнула ее я. Она подняла на меня глаза.

— А, Миранда.

Казалось, она удивилась, увидев меня.

— Мы же собирались вместе позавтракать.

— Разве?

— Если ты решила так себя вести, твое дело, — сказала я, прекрасно зная: ничего она не забыла. (Она сама ежедневно настаивала на том, чтобы завтракать в школе вместе с нами и нашими знакомыми.)