Шель пытался унять дрожь пальцев. Гипнотизирующий взгляд доктора словно заставлял его подчиниться чужой во­ле; светлые, неестественно огромные зрачки застыли в непод­вижности. Шелю стало ясно, что здесь он больше ничего не добьется. Положение становилось опасным. Он попятился к двери.

— Я не понимаю, в чем вы хотите меня убедить. Прово­лочка ни к чему не приведет. Прокурор Джонсон в курсе дела…

Менке не обращал на его слова ни малейшего внимания.

— Мы должны вас вылечить. Успокойтесь… — повторил он, следуя за отступающим к двери Шелем.

Шель резко повернулся и рванул дверь, ведущую в холл. Но в тот же миг неведомо откуда перед ним появился язви­тельно усмехающийся Гюнтер.

— Куда ты так спешишь? — спросил он, вталкивая жур­налиста обратно в комнату. Сам он вошел вслед за ним и захлопнул дверь.

— Постереги его, Гюнтер, — мягко произнес Менке.

— Я говорил, что у него не все дома, доктор…

— О, легкий приступ, ничего серьезного… Больной полу­чит успокаивающий укол, а потом я решу, что делать дальше.

— Доктор Менке, — громко сказал Шель, с трудом владея собой, — предупреждаю вас, что как польский гражданин…

— Не шуми, гражданин! Посмотри лучше, что у меня в руке, и будь паинькой.

Журналист повернул голову. Помощник доктора помахи­вал толстой резиновой дубинкой. По выражению его лица бы­ло ясно, что он только и ждет удобного случая, чтобы пу­стить ее в ход.

— Постереги его, — повторил Менке и торопливо вышел в дверь, расположенную между шкафами.

— Господин Гюнтер, — попытался использовать силу убеждения Шель, — доктор — военный преступник. Он был врачом в концлагере. Убивал людей. У меня есть доказатель­ства…

— А ну-ка, прекрати болтовню, гражданин! — Дубинка стремительно завертелась в воздухе. — У меня есть опыт в обращении с буйнопомешанными, доказать тебе?

Прошло несколько секунд. Шель неподвижно стоял на месте, кусая губы. Вскоре возвратился Менке с маленькой металлической коробочкой в руке, которую он поставил на стол.

— Заверни ему рукав, Гюнтер.

— Вы этого не сделаете! По какому праву?..

Двое мужчин приблизились к нему с обеих сторон. Два быстрых сильных удара дубинкой по бицепсам парализовали руки. Прежде чем журналист успел понять, что происходит, ему привычным движением засучили рукава пиджака и ру­башки, обнажив руку немного выше локтя. Гюнтер, зайдя сзади, крепко обхватил его, совершенно лишив возможности двигаться. Доктор Менке отломил кончик ампулы. Пополз назад поршень шприца.

Шель отчаянным усилием напряг мускулы. Но игла вонзилась ему в руку. Он оцепенел, понимая, что дальнейшее сопротивление бесполезно. Большой палец нажимал на пор­шень, вводя прозрачную жидкость под кожу…

Тишину нарушило приглушенное дребезжание звонка. Доктор, нахмурив брови, вытащил иглу.

Снова настойчиво прозвенел звонок.

— Посмотри, кто там, Гюнтер.

Шель почувствовал, как все тело охватывает страшная слабость. Ноги одеревенели, сознание помутилось. Он попы­тался сосредоточить взгляд на каком-нибудь одном предме­те и уставился на картину в темной раме, где над вершинами гор нависли облака. Но перед глазами все поплыло, колени задрожали, он пошатнулся. Менке подхватил его и дотащил до ближайшего кресла. Собрав всю свою волю, Шель ста­рался не потерять сознание. «Может, Людоед не успел?..» Мысль оборвалась, новая волна бессилия затуманила созна­ние. Он услышал топот нескольких пар ног, громкие, взвол­нованные голоса, однако не сумел поднять головы, ставшей такой тяжелой, словно в ней было несколько тонн весу.

— Потребовали… немедленно… впустить…

— Ничего не поделаешь…

Остальные слова слились в непонятное жужжание. По­том раздался другой голос.

— Он пришел…

Прикосновение ладони. «Кэрол», — выплыло из каких-то закоулков мозга.

— …сделали?

Шель слышал обрывки фраз, но не понимал их смысла. Спокойный, убеждающий голос доктора. Долгие минуты пол­нейшей пустоты. Снова торопливые шаги. Громкий разговор. В висках шумел бурный водопад. Хлопанье двери прозвучало, как взрыв. На мгновенье к Шелю вернулось сознание.

— Что это значит, Менке? Ему был знаком этот голос!

— …приступ… укол…

— Кэрол… сию минуту!

Потом назойливый туман опять окутал его и лишил спо­собности понимать смысл происходящего. Отчаянно напря­гая всю свою волю, Шель пытался справиться с ужасным бессилием, охватившим его.

— Ян! Ты слышишь меня, Ян?

Он силился поднять голову. Сквозь щелки между веками, как через грязные стекла, он увидел несколько фигур, но не смог их различить. Разговор велся в повышенных тонах. До него доносились обрывки рассуждений Менке и громкие сердитые ответы Джонсона. Кэрол стояла рядом с ним. Шель чувствовал на своем плече мягкое прикосновение ее руки. Она о чем-то спрашивала. Он слегка кивнул головой, хотя и не понял, что ей нужно. Вскоре шум голосов отдалился и замер. Несколько секунд царила полная тишина.

Внезапно где-то неподалеку приглушенно прозвучал выст­рел. Потом второй, третий. Пытаясь встать, Шель оперся рукой о стол, встряхнул головой, стараясь сбросить оцепе­нение, сделал несколько неуверенных шагов. Но у него сразу же подкосились ноги, и он бессильно опустился на пол. Тя­жело дыша, он так и остался лежать под дверью.

Сколько времени длился обморок, Шель не знал. Когда его подняли и влили в рот какую-то едкую жидкость, густой туман, окутывающий мозг, немного поредел. Он открыл гла­за. Джонсон поддерживал его сбоку, а прямо перед ним на коленях стояла Кэрол с бутылкой в одной руке и рюмкой в другой.