Шрифт:
Джонсон отставил чашку.
— Я завтра захвачу чемодан с собой и обо всем расскажу прокурору. Тогда мы и решим, как поступить с Грубером.
— Леон писал в своем письме: «Если о моем открытии узнают, меня не оставят в живых…» — сказал Шель. — И кто-то действительно узнал о его открытии.
— Стоит ли к этому возвращаться? Завтра нашим делом займутся специалисты.
— Леон также писал: «Я никому не могу доверять», — продолжал журналист. — Теории относительно его невменяемости в свете последних событий утратили многое из своей первоначальной значимости. Доктор Менке… — прервал он себя на полуслове. Тревожная мысль снова мелькнула у него в голове.
— Не думаю, чтобы Менке принимал во всем этом участие.
— Нет… Если сделать из последних событий логические выводы, нетрудно заметить, что многочисленные предпосылки приводят к одному заключению.
— А именно?
Шель не ответил. Он пока еще в страшном напряжении пытался связать между собой оборванные концы нитей.
— Есть! — вдруг с воодушевлением воскликнул он, выпрямляясь. — Давай-ка откроем еще разок чемодан. Мне хочется кое-что проверить, удостовериться…
— Это еще что за новости?
— Заметки на полях! Тот же самый почерк… Я хочу сравнить характерные особенности…
— С чем сравнить? — спросил Джонсон, раскрывая чемодан.
Шель вынул из бумажника рецепты, которые он забрал из комнаты Леона, потом развязал тесемки верхней папки. Перелистав несколько страниц и обнаружив на одной из них сделанные от руки пометки, он положил рядом рецепты и стал сравнивать форму, наклон и характер соединения букв. Рецепты, правда, были написаны по-латыни, но отличались одной особенностью, характерной для готического шрифта, некоторые буквы заканчивались острыми углами. Сходство было несомненным. Окончания «ке» в подписях, хоть фамилии и были разными, ничем друг от друга не отличались.
— Ну погляди же, сравни! Это рецепты доктора Менке, которые я нашел у Леона в комнате. Тот же самый почерк! — Шель вскочил, новое открытие страшно его взволновало. — Менке и Шурике — одно и то же лицо!
Джонсон покачал головой.
— Что-то не верится! Менке живет здесь уже много лет. Однако почерк действительно похож.
— Но ты же видел его в лагере, Пол! Ты должен помнить, как он выглядел, как держался.
— Я как раз пытаюсь восстановить в памяти облик доктора Шурике. К сожалению, я мало знал его, да и видел-то всего несколько раз. Это был среднего возраста широкоплечий брюнет, усов и бороды у него, конечно, не было. Все-таки с полной уверенностью я не могу сказать, что речь идет об одном и том же человеке. — Внезапно он повернул голову, к чему-то прислушиваясь.
— Что случилось? — шепнул Шель.
— Какой-то шорох за окном, — тоже шепотом ответил Джонсон.
Оба напрягли слух. Из открытого окна одного из соседних домов доносились приглушенные звуки музыки, отдаленный смех и голоса; время от времени проезжала машина, но поблизости царила тишина.
— Э-э, тебе, наверно, послышалось, — нетерпеливо сказал журналист, однако его беспокойство не улеглось.
— Пожалуй, ты прав.
— Ну, так что же дальше?
— Необходимо сообщить в полицию.
— Давай сначала установим, какое отношение имел Менке к смерти Леона, — сказал Шель, положив руку на картонную папку.
— Насколько я помню, он в то время был в Гамбурге на съезде психиатров. Моя секретарша что-то говорила об этом. Я могу проверить.
— Гм. Знаешь, я думал, что после того, как чемодан окажется у нас в руках, мы получим ответы на все загадки… — Шель начал пальцем чертить на столе восьмерки. — Да, ты прав, полиция должна немедленно заняться доктором. В противном случае…
— Пст! — прервал его американец, прислушиваясь. — В саду кто-то есть. Я слышал шелест за окном. Оставайся здесь и делай вид, будто продолжаешь со мной разговаривать, а я тихонько выйду наружу.
Он на цыпочках подошел к двери и беззвучно отворил ее.
— Грубер сказал нам неправду, — начал Шель, обращаясь к пустой комнате и стараясь придать словам обыденное звучание. — Однако я не думаю, чтобы он был вдохновителем либо главным действующим лицом… Ведь он хотел уехать из Гроссвизена, бросить работу… По всей вероятности, инспектор рассчитывал на щедрое вознаграждение. Он, видимо, собирался шантажировать доктора, для которого возможность получить эти документы была вопросом жизни или…
В этот момент до него донесся шум драки и приглушенный крик:
— Ян! Ян!
Не медля ни секунды, Шель выскочил в коридор, а оттуда в сад. Было темно. С обеих сторон чернели кусты. Справа замаячила неясная тень. Шель напряг зрение, но вдруг все вокруг него закружилось. От внезапного тупого удара но макушке внутри черепной коробки словно взорвалась брызжущая во все стороны искрами петарда. Беспомощно взмахнув руками, он упал на землю.
Влажная прохлада компресса немного уменьшила раздирающую голову боль. Шель постепенно приходил в себя. Он приоткрыл глаза, едва различая неясные очертания предметов. Область, доступная его мышлению, то сужалась, то расширялась синхронно с ритмично пульсирующими толчками в голове. Рояль, книжный шкаф, склонившееся над ним лицо Кэрол… Шелю казалось, что теплые волны подымают его в эту комнату из иного мира, находящегося где-то глубоко внизу.