Шрифт:
— Да. Я поляк.
— Немцы не питают к вам особенной симпатии.
— Я думаю, что вы тоже… — Шель смутился и не договорил.
— Немка? О нет! Я родилась и выросла в Швейцарии. Джонсон вернулся с подносом, на котором стояли полные рюмки. Он молча поставил его на стол и принялся налаживать телевизор.
— Интересно, узнал ли ты Гроссвизен? — спросил он, крутя ручку изображения. — Городок разросся, на месте прежних развалин опять стоят дома, построено много новых кварталов.
— А мне он на расстоянии представлялся гораздо больше. Мне бы хотелось, если позволит время, осмотреть место, где был наш подвал. Там ничего не построили?
— Нет, разбили парк. Ни один из прежних владельцев не объявился, и все те земельные участки перешли в собственность государства.
На экране появился оркестр. Играли увертюру к «Калифу из Багдада». Джонсон вернулся к столу.
— Давайте выпьем, — предложил он. — Бутылка охлаждалась три часа.
Они подняли рюмки. Джонсон кивнул на ящичек с сигаретами:
— Слева тут американские, справа английские.
Шель закурил и обратился к Кэрол:
— Вы не будете возражать, если мы с вашим мужем немного побеседуем о прошлом? Мы затронули утром некоторые вопросы, но не успели обсудить их до конца.
— Я охотно буду в единственном числе изображать аудиторию, если вы мне обещаете, что потом мы поговорим на более приятные темы.
— Для Кэрол, — заметил Джонсон, — далекое прошлое всегда ассоциируется с бомбами, трупами и кровопролитием.
— Перестань, ты просто невыносим, — рассердилась Кэрол.
— Я обещаю свести к минимуму разговор о военных переживаниях, — поспешил заверить Шель. — Это теперь уже не так существенно. Меня привело в Гроссвизен другое. Видите ли, нас было трое тогда…
— Кэрол не знала Леона, — перебил его Джонсон.
— А об этом стоит жалеть? — она повернулась к Шелю.
— Вряд ли. Он был мрачным человеком.
— Ох! — Кэрол закинула руки за голову.
— Скажи мне, Пол, — начал Шель, — случилось ли после моего отъезда из Гроссвизена что-нибудь имеющее отношение к подвалу?
— Мне непонятен твой вопрос. Что могло случиться?
— Как только мы выбрались оттуда, рухнул потолок, засыпав крыльцо и подвал. Неужели никто так и не пытался достать оставшиеся там ящики, чемоданы и прочее?
Джонсон задумался и, помолчав, сказал:
— Действительно, какие-то неизвестные люди отрыли подвал и частично разграбили его. Лишь намного позже был издан приказ обыскать все развалины, достать оттуда ценные вещи, а также, — он покосился на жену, — установить личность убитых. А потом все развалины сровняли с землей в буквальном смысле слова.
— А сам ты никогда не пытался выяснить, что было в тех чемоданах и ящиках, которые мы тогда привезли?
— Ян! Неужто ты воображаешь, что я буду лазить с киркой или лопатой, чтобы отрыть несколько помятых банок тушенки?.. Что могло быть в тех ящиках, кроме продовольствия, украденного с лагерного склада? Но я могу сообщить тебе одну любопытную подробность, которую узнал совершенно случайно: заключенные, грузившие тогда эти ящики и чемоданы, в том числе ты, Леон и я, должны были быть уничтожены сразу же по возвращении в лагерь.
— Почему?
— Неужели ты не догадываешься? Братья Шурике готовили себе уютное и безопасное гнездышко и не могли допустить, чтобы их тайну знали трое заключенных.
— А охрана? Сопровождающие?
— Это были доверенные эсэсовцы. Впрочем, неизвестно, какова была бы их судьба. Понимаешь, нам чертовски повезло! Если б не эта меткая, своевременно брошенная бомба…
— Ты был бы еще одной «несчастной жертвой кровавой войны», — докончила Кэрол, зевнув.
Шель смущенно улыбнулся.
— А вы, Кэрол? Что вы делали в то время?
— Вас это действительно интересует? Я училась в пятом классе средней школы в Ури.
— Как-то трудно представить вас с двумя косичками, портфелем и пеналом. Но давайте вернемся к нашим воспоминаниям.
Кэрол сделала недовольную гримасу.
— Что стало с братьями Шурике? — спросил Шель.
— Уехали в Испанию. У них, как оказалось, был довольно крупный счет в одном из мадридских банков.
— Дальновидные деятели.
— Да. Крейслейтера Шурике уже нет в живых, два года назад он скончался в Барселоне от инфаркта. Зато его брат спокойно доживает свой век. Увы, у нас нет приманки, чтобы вытащить его оттуда. Мы преследуем этих негодяев всюду, где только можно, но многим все же удалось уйти от наказания.
— Значит, подвал не содержал никакой «мрачной» тайны?
— Насколько мне известно — нет. А почему ты спрашиваешь?
— У меня была сегодня любопытная, но довольно неприятная встреча с неким Лютце.
— Это позор Гроссвизена, — сказала Кэрол. — Выпьем за его здоровье! — Она встала, поправила платье. — Беседуйте, не буду вам мешать. Пойду приготовлю поесть, вы, наверное, проголодались? — и вышла, не дожидаясь ответа, напевая мелодию, которую в тот момент передавали.
Шель искоса посмотрел ей вслед. Джонсон заметил его взгляд и нахмурился.