«Прошлой ночью, в 22 часа, — прочитал он, — попал под машину житель Гроссвизена Герберт Лютце. Машина не ос­тановилась, и номер ее до сих пор не установлен. Герберта Лютце доставили в городскую больницу в тяжелом со­стоянии».

В это время дверь из коридора открылась, и в приемную вошел крупный, широкоплечий мужчина. У него были квад­ратный, выдвинутый вперед подбородок, толстые губы и вы­сокий лоб. Светлые волосы были откинуты назад.

— Здравствуйте! Где прокурор Джонсон?

— Прокурор занят, — ответила секретарша, вставая. — А вы…

— Привет, Грубер — раздался голос Джонсона. — Вы пришли как раз вовремя, — он проводил посетителя и пред­ставил своего польского приятеля.

Инспектор посмотрел на Шеля с нескрываемым любопыт­ством и протянул ему руку:

— Очень приятно.

— Пол! — Шель повернулся к Джонсону. — Лютце в больнице.

— Что такое?

— Вчера вечером попал под машину.

— Кто сказал?

— Вот, прочти.

— Действительно, — покачал Джонсон головой, пробе­жав глазами заметку. — Бедный пьянчуга!

— Объясните, ради бога, о чем идет речь, — вмешался Грубер.

— Ян приехал в Гроссвизен навестить Леона Траубе…

— Того, что повесился пять дней назад?

— Того самого. Хозяйка рассказала Яну, что дверь в комнату самоубийцы была приоткрыта. Это вызвало у не­го подозрения. Оттолкнувшись от этой детали, он стал стро­ить дальнейшие догадки. В частности, отыскал друга Леона Траубе, Лютце. Пытался поговорить с ним о покойном, но Лютце был, как всегда, пьян. Спьяну он говорил о каком-то чемодане. Ян оставил ему записку, предупреждая, что зай­дет к нему сегодня утром. Но утром на имя Яна пришел конверт с квитанцией камеры хранения на чемодан. Есть предположение, что это тот самый чемодан, который Леон почему-то передал Лютце. Мы решили просить полицию по­мочь нам в дальнейшем расследовании. Если тревога ока­жется ложной, мы принесем вам свои извинения и пойдем все вместе обедать.

— А происшествие с Лютце? — спросил Шель. — Вам что-нибудь известно об этом, инспектор?

— Да, я видел рапорт, но не вникал в подробности. Раз­ве этот случай связан с вашим делом?

— Это зависит от того, что находится в чемодане, а так­же от многого другого.

— Тогда не будем терять времени. Поехали на вокзал! Шель вышел вслед за инспектором. Он был растерян.

Дело принимало более сложный оборот, чем он предполагал. Лютце, несомненно, попал под машину тогда, когда возвра­щался в блиндаж, опустив письмо в почтовый ящик. Он что-то знал или предчувствовал… По-видимому, есть люди, заин­тересованные в том, чтобы его обезвредить. И если они при­бегли к столь крайним мерам, значит, тайна, раскрытая Леоном, была для кого-то очень важной и опасной. Но пока что все было чрезвычайно туманно и противоречиво.

— Как ты думаешь, Пол, неужели происшествие с Лют­це было простой случайностью? — обратился Шель к шагав­шему рядом с ним Джонсону.

— Конечно, это довольно странное стечение обстоя­тельств. В первый момент я подумал, что его сшибли умыш­ленно. Но не забывай, что за человек Лютце. Кому мог ме­шать этот пьянчуга?

Спускаясь по лестнице, Джонсон спросил у инспектора:

— Он тяжело ранен?

— Кто, Лютце?

— Да.

— Кажется, его здорово помяло. Сломано несколько ре­бер. Насколько это серьезно, покажут дальнейшие обследо­вания. — Инспектор открыл дверцу большой черной маши­ны, жестом пригласил их сесть и добавил: — Ничего, вы­живет. А если и отправится на тот свет, никто плакать не будет.

Джонсон и Шель расположились на заднем сиденье.

— Вокзал, Гейнц! — приказал Грубер сидевшему за рулем полицейскому.

— Почему ты так расстроен, Ян? — спросил америка­нец, когда машина тронулась с места.

— Ты, конечно, скажешь, что у меня слишком буйное во­ображение, но подумай сам: Леон, который хотел повидать­ся со мной, лежит на кладбище; Лютце, которому Леон что-то передал, лежит в больнице! Если мы вернемся в прошлое и начнем свои рассуждения с того, что одно из отправленных им писем до меня не дошло…

— Стоит ли к этому возвращаться? Я же тебе объ­яснил…

— Разумеется. Объяснить можно все. Остальную дорогу они молчали.

Шофер-полицейский вел машину ловко и быстро. На вок­зальной площади он описал полукруг и остановился у глав­ного подъезда.

— Подожди здесь, Гейнц, — приказал инспектор. — Мы ненадолго.

В холле они подошли к широкому окну с надписью «Aufbewahrung» [21] , где дежурил маленький сгорбленный старик в форме железнодорожника.

— Выдайте, пожалуйста, чемодан! — попросил Джонсон, вручая ему квитанцию.

Старик наклонился над бумажкой, поднес ее к глазам и ушел искать. Несколько минут спустя он вернулся расстроенный.

— Вы сами сдавали этот багаж? — спросил он у Джон­сона.

— Нет. Вероятно, его принес некто Лютце.

— Чемодана здесь уже нет.

— Что значит «уже нет»? — крикнул Грубер. Старик смущенно мял в руках квитанцию.

— Сюда приходил недавно какой-то мужчина и забрал его.

Шель не верил собственным ушам. «Это похоже на кош­мар!» — мелькнуло у него в голове.