«Заставить этого гада выложить кругленькую сумму, перед тем как подпортить ему физиономию? – сверкнула меркантильная мысль. – Или просто убить? Мне терять нечего! – отозвался гнев. – Хотя… Не убивать же его, в самом деле. Или взаправду прибить эту суку?.. Нет, пусть сперва заплатит за нанесенное лично мне моральное оскорбление… – одолевала безприбыльную агрессию возбужденная алчность. – Это ему я обязан тем, что единственный человек, которого я люблю, даже не хочет со мной разговаривать. Этот ублюдок сорвал сладкую пенку с моих трудов. Настала пора рассчитываться… Я откушу ему нос… Лена, конечно, не одобрит подобные действия с моей стороны, но не сидеть же мне после всего этого в своей каморке! Чего мне ждать? Сейчас я ему устрою фейерверк. Пусть это глупо. Но я таков. Будь что будет!»

Боря дернулся к калитке, но, не успев ее открыть, был слегка ошарашен. В арке собора показались две знакомые фигуры. Он сразу узнал своих дружков – Седого и Кабана. Любопытно было узнать, какими судьбами ярых безбожников занесло в храм? На них это не похоже. Подобного рода заведения по их понятиям не могли соперничать с баром «Барракуда». Седой с Кабаном, заприметив приближающегося Бориса, тоже были удивлены, приятели зашагали друг к другу и, обменявшись рукопожатиями, обнялись.

– Давненько мы тебя не видели, – расплывшись в улыбке, вымолвил Седой.

Борису бросилось в глаза, что выражение лица его приятеля несколько изменилось после их последней встречи. Дерганый в манерах Седой напустил на себя важность и держался с несвойственным ему достоинством. Борис отметил про себя, что его приятели сменили и одежду, в таких костюмчиках не стыдно было щеголять даже центре, на улице Грабен или на площади Карлсплац, взяв под ручку элегантную фрау.

– Вижу, ваши дела от этого не пострадали, а мои советы пошли впрок. – Борис ждал, когда они сами развяжут языки, боясь спугнуть откровенность прямым вопросом. – Выглядите на миллион, а такой вид, конечно, обязывает посещать церковь. Грехи замаливаете…

Кабан засмеялся бы от шутки Бориса взахлеб, если бы Седой не метнул в него искры своих прищуренных глаз. В отличие от Седого Кабана так и распирало повыставляться перед Борисом, похвастать о новом прибыльном дельце. Бдительное око Седого его остановило, но Боря знал Кабана и был уверен, что это не надолго.

Кабан еле сдерживал себя, он тужился, будто изнутри давили десятки атмосфер. В данный момент для него самой большой мукой было молчать о том, чем он больше всего хотел поделиться.

Борис хотел сказать Кабану: «Чего ты себя насилуешь? Рассказывай…», но произнес:

– Ну, признавайтесь, братаны. Забыли наше излюбленное местечко «Барракуду»… Нашли себе более пристойное заведение?

– Как раз в «Барракуду» и направляемся. Может, пойдем вместе? – Это было не совсем то, что хотел сказать Кабан, но произнесенных слов ему хватило, чтобы почувствовать некоторое облегчение, выбросив мертвый груз с борта теряющего высоту воздушного шара. Седой думал об одном: как бы не вызвать никаких подозрений у Бориса. Его глаза наполнились гневом, но Кабан не умел читать по глазам, тем более по глазам Седого. К тому же Кабан не видел причин держать в секрете от Бориса информацию о сделке, заключенной с епископом.

Седой напрягся, проникнутый тревогой, что Кабан вот-вот проболтается. И тогда плакали их денежки: «Безмозглый тупица, когда он заткнется? – Седого переполняла ненависть. Он скрипел зубами. – Идиот, допрыгаешься, что Боря сядет на хвост».

На миг он представил, что деньги, полученные у Симеона, придется делить на троих, и ужаснулся от этой мысли. Во внутреннем кармане пиджака лежал аванс. Симеон выложил четыре куска наличными и даст еще шесть только за то, чтобы ему притащили карапуза, который скоро вылупится на свет. Всего и делов-то. Какого лешего нужен этот шустрый Боря? Кабан никак не может забыть, что Боря всунул ему пару кусков на халяву… За все время. Дебил. Тут такие бабки… За раз! Не выйдет! Лучше бы этого идиота не было, сам бы справился, а вдруг Боря и вправду согласится идти с ними?! Кабан вот-вот все выложит!

– Кабан, ты забыл, нам надо еще заглянуть в одно место, – нашелся Седой. Надо было скорее уводить подельника, пока он не ляпнул еще чего-нибудь. – Боря, ты уж прости. Приходи ближе к вечеру в «Барракуду», есть что рассказать. – А про себя подумал: «Как бы не так, держи карман шире». – Сколько уже не виделись. Забывать друзей стал. Прости, нам с Кабаном срочно надо в одно место. Кабан, пошли, опаздываем…

– Куда? – уставился на Седого Кабан.

– На кудыкину гору, дурья башка! – не выдержав, Седой потащил его за руку. – Совсем память отшибло. – Седой толкал Кабана к калитке и косил взглядом на Бориса, силясь улыбаться. – Ты, Борь, не обижайся, увидимся вечерком в «Барракуде». Ну, бывай. Пока. – Наконец он вытолкнул тушу Кабана за пределы собора.

Борис смотрел на своих удаляющихся приятелей, недоумевая, их поведение показалось ему очень странным.

Седой тянул Кабана за руку, когда они шли по улице, словно несмышленого дитя-акселерата, ничуть не сомневаясь, что с умственными способностями Кабана дела обстоят именно так. Скоро Кабану это надоело, и он дернул руку.

– Что за кипеж мимо темы? Чего ты подорвался как угорелый? – сердито прошипел он.

– Я тебе удивляюсь, – нервно завопил Седой. – Кто тебя за язык тянет? Или у тебя язык сам по себе такой, что им впору брови расчесывать?! Боря – садовник той самой церкви, где нам предстоит поработать… – Сказав это, Седой восхитился собственной смекалке, ведь он сам только что вспомнил об этом.