Но тут из закоулка шмыгнули две тени. Симеон насторожился и прижался к стене… «Какой я тупица, – раскаивался в собственной опрометчивости Симеон. – Интересно, как я себе это представлял. Да они скорее меня самого прикончат, чем станут выслушивать байки о каком-то вознаграждении».

Тени остановились на тротуаре с противоположной стороны улицы и стали о чем-то переговариваться.

«Заметили!» – сжался, словно бальзаковская шагрень, ошалевший от ужаса Симеон, и в данную секунду никто не убедил бы епископа, что тот оказался на этих задворках именно для того, чтобы встретиться с готовыми на все ребятами.

– Эй, ты чего там стену подпираешь! – вопрос, заданный хриплым прокуренным басом, застрял в ушах епископа. Чудовищный акцент выдавал славянское происхождение темных личностей. Сербы или русские… Он не ответил, и злодеям это не понравилось. – Чего воды в рот набрал?

– Да нет, ребята… Я… просто заблудился, – задребезжал голос Симеона.

Тени подошли. Опасения Симеона были не напрасными. Перед ним стояли настоящие головорезы. Как раз такими он и представлял уголовников. «Сейчас они воткнут в меня нож», – посетила епископа обоснованная тревога. Он еле сдержался, чтобы не закричать: «Караул!»

– Чудило! Ты не заблудился, – сказал один из уголовников на русском. – Ты запутался в своей козлиной бороде. Ты что, хиппи? А ты знаешь, что мы с моим братаном поклялись до конца дней своих истреблять хиппанов. А?

От удовольствия, связанного с тем, что жертва легко поддается запугиванию, уголовник вошел в раж. Он сгорбился и вытянул шею, приняв более угрожающий вид. И тон его голоса становился еще ниже, спускаясь в самый ад:

– Ты, дядя, никак в штаны наложил? Ты чего, хочешь, чтоб я в твоих газах задохнулся? Заткни свою задницу, или ты ею дышишь?!

– Ребята, ребята… Господи, помилуй… Я не хиппи. Что вы?! Я священнослужитель. Прошу вас, я тоже русский. Как мне повезло, что встретил в этой кромешной тьме соплеменников! Я как раз хотел встретить таких ребят, как вы…

– Надеюсь, что это тебя не растрогало, святоша. Если ты хотел встретить таких, как мы, то почему до сих пор не вывернул карманы? А ты, Кабан, спрашивал, за какие шиши будем гудеть сегодня, – улыбнулся Седой, посмотрев на своего приятеля. – На ловца и зверь бежит. Ну, – цыкнул он на бородатого незнакомца, – поторапливайся, или тебе помочь? С нуждающимися надо делиться.

– Ребята… ради бога… Я отдам все, что у меня есть. Вот, пожалуйста, это мой кошелек. Я дам вам больше, если вы меня выслушаете. Пусть это будет авансом. Я хочу просить вас об одной услуге.

Уголовники переглянулись. Кошелек забрал Седой и, вынув содержимое, не забыл незаметно для Кабана засунуть половину денег себе в карман.

– Негусто, – фыркнул он. – Святоша, моему приятелю не терпится выщипать волосины из твоей бородки. Ты был недостаточно щедр, чтобы лишить его такого наслаждения. Придется тебе потерпеть. Правда, я все же могу уговорить его сдержать себя, если в твоих джинсах найдется еще пара сотен.

– Клянусь, у меня больше ничего нет. Я прошу вас… во имя Господа! Будьте милосердны, – глотая слова, умолял Симеон. – Я дам вам больше. Гораздо больше. Только выслушайте меня… У меня к вам деловое предложение…

– Кажется, святоша с приветом, – тихо шепнул Кабан на ухо Седому, – от него толку не будет. Чего еще надо? Бабки вытрусили, пора валить.

– Угу, – кивнул Седой, напоследок рявкнув Симеону: – Ну, козлиная твоя борода, тебе повезло, моему приятелю срочно понадобилось выжать пенис в ватерклозете. Он очень спешит. Так что мы тебя покидаем. Оставляем твою бороду в целости и сохранности в память о нашей неожиданной, но очень приятной встрече. – Грабители развернулись и пошли прочь.

– Я дам вам десять тысяч шиллингов! – крикнул им в спину Симеон, и они остановились.

– Придется взять его с собой в «Барракуду», – тихо произнес Седой и, обернувшись к Симеону, поманил его рукой: – Пойдешь с нами в бар, там и потолкуем. Только запомни – я никогда никого не пою на халяву. Сегодня ты пьешь пиво за мой счет, святоша, а я занимаю только с процентами. Ну что, идешь или ты пошутил про десять кусков?

– Конечно, нет, ребята, вы получите эти деньги, как только исполните одно дельце, – лепетал по дороге к автобану Симеон.

Когда они спустились в бар «Барракуда» и уселись за столиком, Седой буркнул:

– Выкладывай! Что там у тебя?

Боря стоял перед калиткой, ведущей в собор. Он пришел сюда без всякого плана в слепой надежде на вендетту. Мысли путались в голове, мешая найти правильный способ для справедливого возмездия. Где-то совсем близко эта подлая мразь, прикинувшаяся Божьим человеком. Боря никогда не видел Симеона, но тот образ, что он представлял, был малоприятен.