– Ну, будем надеяться, все пройдет хорошо,– сказал полугном, потянулся дернуть себя за бороду, но вовремя остановился. Я вдруг поняла, что он переживает и волнуется точно так же, как и я, только старается этого не показать. На душе сразу полегчало.

– Пойдем покорять вершины,– бодро сказала я, беря спутника под руку.

После небольшой приветственной речи голова объявил начало танцев. Отто дернулся было в комнату, где играли в карты, но я этого ждала, поэтому успела его затормозить:

– Ты обещал мне танец!

Полугном помялся:

– Я плохо танцую.

– Отто...

– Я умею танцевать только вальс.

– Отто!

– Я ниже тебя!

– Ты посмотри вокруг,– прошипела я.

Лучший друг оглянулся. Лира была права – все девушки были выше своих партнеров. Некоторым для этого пришлось становиться на высоченные каблуки, больше напоминающие ходули. Тут и там жертвы моды хватались за своих партнеров по танцу судорожными движениями. Клонящиеся туда-сюда высокие дамские прически напоминали березовую рощу при сильном ветре.

Отто, выразив на лице полную покорность судьбе-злодейке, подал мне руку. Танцевал он неплохо, но зверское выражение лица все портило.

– А почему?..– начала я, но полугном сбился и наступил мне на ногу.

– Я считаю такты! – рявкнул он.– Раз-два-три! Раз-два-три! Разбираюсь с ногами, какую куда ставить. А ты мне мешаешь! Ты хочешь танцевать или нет?

– Ладно, ладно, не кипятись, буду молчать.

Когда танец окончился, лучший друг смахнул пот и сказал:

– Я пошел заниматься делом. Если что, позову.

Я осталась одна посреди бальной залы, полной незнакомых людей.

– До чего же некоторые деньги любят! – проворчала я, стараясь приободриться.

– Ольгерда?

Я резко развернулась. Передо мной стоял Блондин Лим собственной персоной. На руке у него висела особа, будто сошедшая с обложки женского журнала.

– Здравствуй,– сказала я, лихорадочно пытаясь вспомнить правила этикета.– Сегодня хорошая погода, не правда ли?

– Брось, Ольгерда,– засмеялся Лим.– Ты никогда не была светской дамой.

Я обиделась, но не вспомнила ни одного светского ругательства и промолчала.

– Потанцуем? – предложил Блондин.

Я кивнула. А почему бы и нет?

Лим отлепил от себя красотку и обнял меня за талию.

– Я надеюсь, ты умеешь танцевать? – спросил он.

– Конечно,– с достоинством ответила я. Куплю маме новую юбку, спасибо ей за то, что гоняла меня на занятия танцами!

Блондин танцевал божественно. Я словно плыла по паркету, кружась как пушинка в его сильных и умелых руках.

– Ты, наверное, тут единственная здравомыслящая особа женского пола,– сказал Лим.– Понацепляли каблуков, ни потанцевать, ни по саду прогуляться.

Я кивнула. Я была вся во власти танца, и какую бы чушь ни нес Блондин, я бы все равно кивала и улыбалась.

– Ну же, Ольгерда! Поддержи светскую беседу! Как тебе последние кладбищенские новости?

– Какие?

– Ты не слышала? Удивлен, удивлен. Что, твой дружок некромант тебя не посвятил?

– Он не мой дружок! – привычно возмутилась я. Когда же я последний раз видела Иргу? Давно, недели полторы назад. Я тогда выбирала себе платье, никак не могла выбрать и спросила совета. Ирга улыбнулся и предложил пойти голой или в рубище – мол, будет оригинально. Я обиделась, стукнула его им же принесенным букетом, и больше некромант мне на глаза не попадался.

– Еще танец? – спросил Блондин.

Мне очень хотелось сказать «да», но гордость не позволяла.

– Молчание – знак согласия,– провозгласил Лим и снова меня обнял.

– Так что за новости? – спросила, сгорая от любопытства.

– На городских кладбищах появился какой-то псих. Раскапывает могилы, делает себе армию зомби и убивает всех праздношатающихся по ночам. Некроманты из городской службы и стражники уже неделю патрулируют кладбища и улицы, но пока никого не поймали.

– И сколько жертв? – спросила я.

– Пока что шесть человек, но, думаю, будет больше. Новость разносится, появятся желающие самостоятельно изловить маньяка. А ему этого и надо. Тем более что уже предлагают очень хорошую награду.

– И никаких подозрений?

Лим пожал плечами:

– Я этим не занимаюсь. Просто новость рассказал.

Я с интересом спросила:

– А чем ты сейчас занимаешься? Почему ты не вернулся в столицу после окончания Университета? У тебя же там родители?

– Я здесь в аспирантуре учусь. Тем более предки надоели.