«И Беф меня зауважает, и кое-кому нос утру, чтобы не думал, что он самый умный»,– мысленно продолжила я.

Рави эти аргументы не убедили, Ван, глядя на нее, тоже начал колебаться.

– А еще практики! – с презрением сказал мой лучший друг.– Где же вы еще опыта наберетесь? Полы драить и магистрам наушничать – невелика наука!

Ван вспыхнул, а я улыбнулась. Дело было решено.

Ночью меня растолкал Отто:

– Хватит дрыхнуть! Пойдем работать.

– Отстань, я спать хочу! – Я натянула одеяло на голову.

– А эти, ты поняла о ком я, даже не ложились! А ты...

Я поняла, что выспаться мне не удастся. Вот если бы Ван и Рави тоже спали...

– Вывихнешь челюсть – вправлять не буду,– прервал Отто мой сладкий зевок.– Две минуты на переодевание.

Я захлопнула рот, прикусив язык. Мой лучший друг кинул в меня юбкой и, скрестив руки на животе, остался в комнате пресекать попытки залезть обратно под одеяло.

Мое появление на улице прекратило горячий спор Вана и Рави. Он пытался отобрать у нее меч и намеревался загнать прятаться в подвал.

– Одеяло на плечах – это новый способ дезактивировать артефакты? – спросил Ван.

– Будешь смеяться – наведу сглаз,– пробурчала я.– Холодно мне, поэтому и кутаюсь.

– Давай, давай,– подтолкнул меня сзади Отто.– Я тебя знаю. Сейчас ляжешь на землю и заснешь. Снимай одеяло.

– Ладно.– Я зевнула.– Ван, лезь на крышу. Начинаем.

– Магистр Ромон спит,– сказала Рави.– Мы подлили в его молоко маковую настойку.

Я принялась чертить схему. Благодаря песчаной почве и луне, сияющей, как фонарь на главной улице, линии были хорошо видны. Отто расставлял выбранные из подвальных залежей нужные для действа артефакты.

– Я на крыше! – раздался крик Вана.

– Готовы,– ответила я.– Ну, Силы Небесные, помогите!

Восьмиугольная схема вспыхнула зеленым. Поднялся сильный ветер. Ван болтался на флюгере, как забытый носок на бельевой веревке. Я, срывая голос, читала заклинание по дезактивации – мое любимое. Пользовалась я им часто, так как наши с Отто творческие эксперименты иногда приводили к неожиданным результатам. Только вот схему я никогда не чертила, потому сила действия наших артефактов была на порядок ниже.

– Ван, слезай! – заорал полугном во всю силу легких.– Быстро!

Практик кубарем скатился по крыше. Флюгер вспыхнул зеленым светом и рассыпался в прах. Я обессиленно опустилась на землю – еще бы, пропустить через себя такое количество магической энергии! Когда сзади раздался дикий рев, я даже не обернулась, смутно надеясь, что разъяренный инферн съест кого-то другого. Кстати, почему он не сдох? Я на четвереньках обернулась. Вид чудовища, увеличившегося в размерах в несколько раз, придал мне бодрости, и я активно поползла к ближайшему дереву, чтобы хоть за что-то спрятаться. Рави выхватила меч и кинулась на инферна.

– Мама, мамочка,– шептала я, пытаясь выдавить из себя хоть какое-то заклинание.

Инферн небрежно отмахнулся от Рави и решительно двинулся на полугнома. Отто, за неимением лучшего, запустил в чудище артефактом, стоявшим в восьмиугольнике, и пустился со всех ног за башню. Инферн – за ним. Рави кинулась под ноги творению Данбота. Инферн полетел кубарем.

– Спасите! – заорала я в надежде, что хоть кто-то из магистров услышит.

К сожалению, подмога приходит вовремя только в детских сказках. Поднявшийся инферн схватил Рави ручищей и поднял в воздух.

В ушах зазвенело от тонкого пронзительного визга. Как только я сообразила, что этот звук исходит от меня, то быстро прикрыла рот.

– Рави! – закричал выбежавший из башни Ван.– Рави!

Он метнул в инферна копьем.

– Меня бери, меня, урод! А, гадский сын!

Чудовище развернулось, бросило Рави и побежало трусцой к Вану. Копье торчало в боку создания, как украшение. Ван метнул огнем. Инферн заревел и ударил стеной воздуха.

Меня зацепило ударной волной и шмякнуло о дерево. Не знаю, на какое время я отключилась, но, открыв глаза, увидела такую картинку: Рави валяется изломанной куклой, Ван ползет к ней, оставляя за собой кровавый след, а перед инферном подняла руки вверх тоненькая фигурка в черном. Конец сознанию.

Следующий раз я открыла глаза от настойчивого требования:

– Открывай глаза, хватит придуриваться! Не бойся, девочка, все уже кончено. Ола, если ты сейчас не откроешь глаза, получишь холодную воду за шиворот.

– Отто,– прохрипела я,– ты садист.

– Живая, раз ругается,– устало сказал чей-то голос.

– Отто,– простонала я.– Мне плохо, я умираю.

– Что? – всполошился тот.

– Да слышится всякое.

– А, это так и есть. Встать сможешь?

– Нет. Поднимите меня!