Луиджи. От нас не узнает никто.

Тереза. Воля моего бедного мужа священна.

Служащий похоронного бюро. Совершенно справедливо. (Готовясь записывать.) Итак, гроб.

Тереза. Самый дорогой. И катафалк тоже. Расходы меня не пугают. Бедняжка Пьеро.

Служащий похоронного бюро. Шестерка лошадей?

Тереза. А больше нельзя?

Служащий похоронного бюро. Больше не бывает, синьора. Но должен заметить, что и шестерки вполне достаточно.

Луиджи. Тереза, тебе не кажется, что шесть — это слишком много? Может, ограничиться четверкой? Или парой… Вообще, конечно, и одной лошади хватило бы, ведь бедный Пьеро так мало весил…

Тереза. Я сказала — шесть!

Луиджи. Можно подумать, что ты собираешься целый полк перевозить.

Тереза. Шесть.

Служащий похоронного бюро. Понимаю вас, синьора. Я тоже, будь у меня возможность, обеспечил бы своей жене самые пышные похороны. Но к сожалению, я скромный служащий и не могу позволить себе такую роскошь… А как насчет оформления последнего приюта усопшего? Вы уже что-нибудь решили? Вероятно, вы не хотите, чтобы мраморщик пришел сюда, ведь это бросилось бы в глаза… Если угодно… (Приглядывается к Маркантонио.}

Маркантонио. Простите, когда вы на меня так смотрите, я испытываю странное чувство. Так и кажется, что вы сейчас скажете: «Какой бы хороший покойничек из него получился!»

Служащий похоронного бюро.  Ну что вы!

Маркантонио. Да-да. Вот и сейчас вы словно мерку с меня снимаете. И я чувствую себя так, будто виноват перед вами в том, что пока еще жив…

Луиджи. Что ты придумываешь, папа! (Служащему похоронного бюро.) Не обращайте, пожалуйста, внимания. Так вернемся же к нашему разговору. Вы что-то насчет оформления говорили…

Служащий похоронного бюро. Да, если вы хотите подобрать что-нибудь подходящее, я могу отвести вас к мраморщику.

Маркантонио. Сходить, конечно, можно.

Ионе. Идите, идите, вам будет полезно побыть немного на свежем воздухе.

Луиджи. Пошли. (Обращаясь к женщинам.) Прошу вас, постарайтесь, чтобы никто ни о чем не догадался…

Ионе.  Можешь не беспокоиться.

Служащий похоронного бюро. Честь имею кланяться.

Маркантонио, Луиджи и служащий уходят. Оставшись одни в притихшем доме, женщины вздыхают.

Тереза. Ох!..

Ионе. Ох!..

Анджелика. Ох!..

Раздается звонок. Женщины растерянно переглядываются.

Клелия (трагическим шепотом). Ни с места. Сейчас я посмотрю в глазок.

Уходит в переднюю на цыпочках. Остальные замирают в напряженном ожидании.

Клелия (возвратившись, сообщает заговорщическим тоном). Это Демаджисти. А с ним какая-то девушка.

Тереза (удивленно). Демаджиети?

Ионе. Что еще за Демаджисти?

Тереза. Это друг бедняжки Пьеро. Но он раньше никогда у нас не бывал.

Ионе. Значит, что-то узнал и явился со своими соболезнованиями.

Клелия. Не думаю. Кто бы мог ему сказать?

Ионе. Но он же пришел? А раньше не приходил.

Клелия. Он знал, что Пьеро болен?

Тереза. Ну да. Они же в больнице вместе лежали. Клелия, какое у него лицо?

Клелия. Обычное..

Тереза. Веселое, грустное?

Клелия. Я бы сказала, скорее веселое…

Ионе. Значит, знает.

Клелия. Но какое-то неестественно веселое.

Ионе. Значит, не знает.

Клелия. В руках у него цветы.

Ионе. Значит, знает.

Клелия. Флёрдоранж.

Ионе. Значит, не знает.

Тереза (Анджелике). Скажи, что никого нет дома. Погоди, лучше вообще не открывай. Пусть думает, что мы уехали.

Клелия. По-моему, лучше их все-таки впустить.

Тереза. Но ты сама подумай: у нас много общих знакомых. Если он почует неладное, через полчаса всем будет все известно.