Анджелика. Я тоже хочу умереть. (Снова падает.)

Голос. Вы скажете, что это уж слишком: в подобном случае смерть каждого из них повлекла бы за собой гибель новой группы людей, и мы глазом не успеем моргнуть, как всему миру придет конец. Ну, тогда давайте предположим, что эта участь уготована лишь самому узкому кругу людей, которые больше всех любили покойного: пусть даже только одному человеку. Итак, после смерти Пьеро от горя умирает вдова.

Все, кроме Терезы, поднимаются.

Смерть Терезы в свою очередь вызывает смерть еще одного человека — ее матери.

Ионе падает замертво.

Теперь от горя умирает сын синьоры Ионе.

Луиджи мертв.

А эта смерть подкашивает убитого горем отца.

Маркантонио падает.

Анджелика. Ах!.. (Падает тоже.)

Луиджи (приподнимаясь, Анджелике). А ты-то при чем? Ты же прислуга.

Анджелика. Я тоже хочу умереть (Снова падает.)

Голос. Теперь вы сами видите, что даже при такой ситуации цепочка смертей от горя дотянулась бы до каждого. Ведь действительно, если найдется хоть один человек, способный умереть от горя, то всегда найдется кто-то другой, кто может умереть из-за этого одного, а у этого другого найдется третий, и гак — медленно, но верно из-за смерти бедняги Пьеро человечество могло бы навсегда исчезнуть с лица земли (Обращаясь к действующим лицам.) Синьоры, вы можете воскреснуть.

Все встают.

Многие полагают, что со смертью дорогого им человека кончается и их собственная жизнь. Возможно. В исключительных случаях. С абсолютной же уверенностью можно утверждать, что существует лишь один человек на свете, чья смерть — это действительно конец.

Ионе. Мать!

Голос. Нет.

Маркантонио. Сын!

Голос. Нет!

Луиджи. Дядя!

Голос. Нет!

Анджелика. Прислуга!

Голос. Нет!

Все. Тогда кто же?

Голос. Он сам. И все-таки от родственников умершего требуется, чтобы они крепились, не падали духом, а уж чего посторонние совершенно не могут вынести, так это слез. (Зовет.) Синьора Тереза!

Тереза. Слушаю вас.

Голос. У вас умер муж?

Тереза. Увы, несколько минут тому назад.

Голос. Позвольте выразить вам мое соболезновение, синьора.

Тереза. Благодарю вас.

Голос. Не будете ли вы так любезны, синьора, поплакать немного?

Тереза. Охотно. (Начинает рыдать.)

Остальные окружают ее.

Ионе (обнимая дочь). Не нужно плакать Ну, утри слезы!

Клелия (тоном, каким обычно говорят с детьми). Ай-ай-ай! Что это еще такое! Ты забыла, что ты мне обещала?

Маркантонио. Ну вот опять. Ведь я же говорил тебе, что не выношу слез!

Голос. Позвольте! Ведь у нее только что умер муж и, следовательно, для слез у нее есть все основания. Но остальные не хотят, чтобы она плакала. Правда, нигде не сказано, что их устроит, если она перестанет плакать, (Зовет.) Синьора Тереза!

Тереза (сквозь слезы). Я вас слушаю.

Голос. Не можете ли вы на минуточку перестать плакать?

Тереза. Охотно. (Утирает слезы.)

Клелия (тихо, прислуге). Ты обратила внимание на хозяйку? Ни единой слезинки. Какой цинизм! Хоть бы из приличия притворилась…

Ионе (тихо Терезе). Тереза, не надо быть такой безучастной. Поплачь хоть немного! Ну, сделай над собой усилие.

Голос. В некоторых случаях, правда, отсутствие слез является для окружающих причиной беспокойства.