– Вероятно, сэр, их собственные связи слабы, однако они пользуются связями других международных террористических организаций и исламистской агентуры влияния.

– Что вы понимаете под агентурой влияния?

– То, что обычно, сэр. Религиозно-пропагандистские и правозащитные организации, финансируемые из Ирана и, по некоторым данным, также из аравийских монархий.

– А, по-вашему, относится ли «Amnesty International» к числу этих агентов влияния?

– Безусловно, сэр. Это одна из главных шариатских агентур в западном мире.

Логрин Уайтмид вскочил с места и выбросил ладонь вверх.

– Я протестую, ваша честь! Здесь заявляются безосновательные обвинения…

– Мнения, мистер Уайтмид, – поправил судья. – Эксперт высказывает свое мнение, а степень объективности этого мнения суд установит, исследуя доказательства.

– Тогда, ваша честь, будет ли мне позволено задать вопросы этому эксперту?

– Пожалуйста, задавайте. Для этого суд и приглашает экспертов.

– Спасибо, ваша честь… Мистер Брайан, вы относитесь к исламу враждебно?

– Да, потому что это тоталитарная террористическая идеология, враждебная нашим ценностям, нашему образу жизни и нашим законам.

– Почему вы так считаете?

– Так говорят мусульманские лидеры, и у меня нет оснований им не верить.

– А какие ценности, образ жизни и законы вы называете «нашими»?

– Я американец, – ответил Нолан Брайан, – но сейчас я имею в виду вообще западные ценности, образ жизни и законы свободного мира, если говорить кратко.

– А свобода вероисповедания относится к этим ценностям?

– Относится. Но ислам её не признает. По законам шариата, отступничество от ислама карается смертной казнью, и это реальная практика в странах с исламским режимом.

– Следовательно, – предположил Уайтмид, – вы считаете всех мусульман врагами и не признаете за ними человеческих прав. Я верно вас понял, мистер Брайан.?

– Нет. Среди мусульман есть простые люди, у которых не было выбора, есть те, кому предложили денег за переход в ислам, и есть болваны, поддавшиеся на пропаганду.

– Так… Ну, а если человек добровольно, сознательно, по убеждению, принял ислам?

– Прочтите шариат, – ответил Брайан, – и сами поймете. Там все написано.

– А вы читали? – Спросил адвокат.

– Да. Я проходил курсы шариата в учебном центре перед отправкой в Уганду.

Уилки Гэмп постучал молоточком по столу.

– Прения ушли слишком далеко в религиозные абстракции. Есть ли у кого-то сейчас содержательные вопросы к эксперту по существу дела?… Нет? В таком случае суд переходит к допросу Мулиа Эн-Нахила, гражданина Саудовской Аравии.

– Я не буду отвечать этому суду, – ответил арб. – Адвокат зачитает мое заявление.

– Ну, что ж, – судья пожал плечами, – Это ваше право. Заслушаем заявление. Мистер Уайтмид, вам дается слово, чтобы вы выступили с заявлением своего клиента.

– Тогда, ваша честь, я читаю текст от его имени… – адвокат взял в руки лист, и, после паузы, прочел. – Я, Мулиа Эн-Нахил, незаконно захвачен военной группировкой, меня бездоказательно обвиняют в том, чего я не совершал. Я не признаю компетенции суда, сформированного предвзято, из людей, ненавидящих меня за мою религию. Я требую встречи с дипломатическим представителем моей страны… Это все, ваша честь.

– Всё так всё. Насколько я понял, ещё девять листков у вас в руках, это аналогичные заявления всех остальных ваших клиентов, кроме Эппл Лей Нратонг… Впрочем, мисс Нратонг уже не является вашей клиенткой… Так, я прав?

– Да, ваша честь.

– В таком случае, мистер Уайтмид, передайте эти листки сюда. Я приобщу их к делу… Благодарю вас. А суд заслушает Суок Тсома, гражданина Тимор-Лесте. Как сообщает офицер Лютер Эванс, мистер Тсом непосредственно участвовал в… Как это назвать?

Невысокий молодой худощавый кхмер, одетый в зелено-пятнистую униформу с двумя яркими нашивками на рукаве, вышел на свидетельское место и сообщил.

– Это называется военно-освободительная операция.

– Пусть так. Я думаю, вы с майором Вексвером из военной прокуратуры используете примерно одинаковый сленг… Майор, задавайте ваши вопросы… А публику я прошу прекратить эти разговоры и выкрики. Если кто-то ранее не видел восточно-тиморских офицеров, то это не повод нарушать порядок в зале.