– Верно. Его зовут Нолан Брайан, а его подружку – Джули Лэтимер. Они из Хоррора.

– В смысле, Хоррор-таун, Мэри Бэрд Лэнд, меганезийская Антарктида?

– Да, – Десембер кивнула, – но они оба – янки.

– Оба янки? – Переспросил он. – Стоп! Брайан… Сержант Брайан из спецназа NSA?

– В точку, Иден. Кстати, ты признаешь, что первый раунд драки остался за мной?

– Пожалуй, да. Но, я заготовлю вопросы для второго раунда, ты согласна?

– ОК. Я побежала по делам. Встретимся на первом заседании суда.

…

…Джули Лэтимер запила кусок индейки парой глотков имбирного пива и заявила:

– Я только что обнаружила то, чего мне не хватает в Хорроре. Там нет простейшего ирландского паба. Вот пиццерия есть, а паба нет.

– Надо подбросить эту идею мэру, – сказал Нолан Брайан.

– А у нас в Муспелле, – заметил Эванс, – была сплошная китайская еда.

– Повар-китаец? – Спросил Блай.

– Нет, математик – меганезийский китаец. У него кулинарное хобби. А если бы не он, пришлось бы жрать только разогретые полуфабрикаты.

– У математиков часто бывает кулинарное хобби, – заключил Нолан. – Наша пиццерия благодаря этому и существует.

– Тоцци не математик, а хакер, – возразила Джули, – по крайней мере, 5 лет каторги он получил именно за фокусы со взломом сетевых паролей.

– Но он же делает конструкционные расчеты, значит, математик.

– Расчеты делает программа, – поправила она. – Очень хорошая японская программа. Где Тоцци добыл эту программу – тайна, покрытая мраком. Что он её не купил, это точно.

– Но он умеет ей пользоваться, – продолжал настаивать Нолан.

– Хорошо, милый. Будем считать его математиком. Почему бы и нет, если по меркам Хоррора я считаюсь выдающимся ученым-физиком.

– Ты на каторге занимаешься физикой? – Удивился Блай.

– Нет, – Джули покачала головой. – На каторге Нолан, а я просто за компанию.

Блай почесал в затылке и глотнул кофе.

– Черт… Я столько общаюсь с меганезийцами, и никак не могу взять в толк, как у них устроена юстиция. В смысле, что у них на каторге часто сидят… Э… По-семейному.

– Есть подозрение, – прошептал Нолан, – что меня посадили именно в Хоррор, чтобы развивать фундаментальную науку в меганезийской Антарктиде за счет Америки. В смысле, главной целью было не изолировать меня, а заманить Джули. Меганезийцы хитрые кексы, они здорово умеют намазывать чужое масло на свой кусок хлеба.

– Слушай, – сказал Блай, – а можно задать тебе прямой грубый вопрос?

– Попробуй.

– Попробую. Нези отпустили тебя с каторги на этот суд на несколько дней в качестве эксперта по терроризму по просьбе нашего департамента контрразведки. Верно?

– Верно, – подтвердил бывший американский сержант. – А что такого? Тут до Хоррора рукой подать. Просто другой берег маленького моря Росса. Час полета.

– Да, – Блай кивнул. – Но ведь вы с Джули можете тут запросто сесть здесь в самолет и улететь в Штаты. У вас есть американское гражданство, вам никто не помешает.

– Можем, – ответил Нолан. – Но я обещал вернуться в Хоррор, а я, знаешь ли, привык держать слово. Это во-первых. И какой мне смысл лететь в Штаты? Это, во-вторых.

– Ну… – Блай залпом допил свой кофе. – Вообще-то считается, что людям свойственно смываться с каторги, если есть возможность. Тем более, с каторги в чужой стране.

Нолан Брайан улыбнулся и медленно покачал головой.

– Представь себе, Иден, с некоторых пор я начал думать, что и зачем делаю. Вообще-то считается, что после школы морской пехоты, плюс сержантской школы, плюс школы спецназа разведки, американцу не свойственно думать. Но, когда жизнь очередной раз врезала по моей дубовой башке, то зацепила какой-то тумблер… Ясно?

– Честно говоря, не очень, – ответил Блай, – видимо, я сегодня ещё тупее, чем обычно.

– Тогда объясняю на пальцах: в Хорроре у меня… – Нолан стремительным движением выбросил над столиком растопыренную правую пятерню, и начал последовательно загибать пальцы… – любимая женщина, дом, друзья, неплохая работа и положение в обществе. А в Штатах у меня…

Он выставил над столиком левую ладонь, сжатую в кулак, за исключением среднего пальца, вытянутого в красноречивом интернациональном жесте.