– Вы хотите уже сейчас с кем-то повоевать в космосе? – Заинтересовался король.

– О, нет, – Иватомо покрутил головой. – Я имею в виду цель, которая достигается без прямого вооруженного конфликта с другими игроками на космическом поле. Я очень внимательно слушал публичные лекции экспертов из США, Канады, Франции и стран Океании, и все они говорили о проблеме, которая вне сомнений возникнет на Луне, на Марсе и на крупных обитаемых орбитальных объектах: о проблеме воды. Сейчас уже имеется прецедент: вода для орбитальной станции Лингам. Там рядом на Венере есть достаточно воды, но она станет доступна только через некоторое время, и Консорциум вынужден был отправлять воду, точнее антарктический лед, с Земли. Очень немного по земным меркам: примерно как один большегрузный карьерный самосвал. Но это очень дорого, и, в любом случае, такие отправки не станут регулярной практикой. Поэтому единственный реальный путь – это транспортировка космического льда из областей космоса начиная с пояса астероидов. Там можно даром взять любую ледяную глыбу.

– Но, – возразил Фуопалеле, – эту глыбу надо бросить на сто миллионов километров.

– Да, – сказал Иватомо. – И, тем не менее, цена льда может оказаться приемлемой.

– В каком смысле приемлемой, Тада-сан?

– В рыночном смысле. Цена окажется сопоставимой с прочими расходами по созданию постоянно обитаемой базы на Луне, не говоря уже о Марсе. Я имею в виду базы того масштаба, как вахтовые поселки в труднодоступных районах Земли или на нефтяных платформах. Обычно там персонал не менее ста человек. Их снабжение тоже недешево, однако ценность добываемого продукта многократно покрывает эти издержки.

Иватомо замолчал, взял кувшинчик и наполнил маленькие чашечки рисовой водкой.

– Этот проект, – произнес Фуопалеле, – не помещается в моих мозгах. Это что-то типа великой тыквы из китайской сказки.

– Тогда, – предложил японец, – давайте поговорим о первом маленьком шаге. Он не так сложен, но если мы сделаем это, то докажем, что большой проект тоже выполним.

– Хэх… И что это за шаг, Тада-сан?

– Пока у космического льда нет сбыта, – сказал Иватомо, – но в космосе есть и другие минералы. Есть астероиды, состоящие на 80 процентов из железа и на 20 процентов из никеля и кобальта. Некоторые из них размером порядка ста метров и массой порядка миллиона тонн часто проходят от нас ближе, чем Луна. Цена любого такого астероида превосходит миллиард долларов. За 40 лет в JAXA создан каталог подобных объектов.

– Это их цена на Земле, – заметил Фуопалеле. – Но пролетающий астероид сачком не поймаешь. Я так понял, что вы хотите использовать прототипы боевых космических дронов. Получается дорогостоящий венчурный проект. Кто рискнет кучей денег?

– Эти деньги, Фуо-сан, уже есть. Вы знаете размеры бюджета Японии?

– Ну, – король почесал в затылке. – Я думаю, больше триллиона долларов. Так?

Японец кивнул, многозначительно поднял чашечку и покачал её в руке.

– Конечно, война и связанные с ней события привели к существенным потерям. И это сыграло позитивную роль. Блок «Возрождение Ямато» потребовал ревизии расходов бюджета и выявил там запланированные платежи, бесполезные и даже вредные для нашего народа. Мы вычеркнули полмиллиарда долларов на ООН, более 10 миллиардов помощи странам 3-го мира и 20 миллиардов, непродуктивных в военном бюджете, как показала практика. И мы уже сейчас получили 300 миллионов на первый шаг, который необходимо сделать до Нового года.

– Сроки по-военному жёсткие, – проворчал король.

– Правильно, Фуо-сан. – Иватомо улыбнулся, – вот почему я в самом начале разговора сообщил, что ваш военный склад ума это в данном случае безусловный позитив.

…

Мини-траулер «Coral fish» снова лежал в дрейфе, остановленный теперь сторожевым тайваньским корветом «для выяснения целей контактов экипажа и владельца судна с военным флотом КНР». Сценарий повторялся во всем, кроме оснований остановки, и смены вахты (на этот раз с военными общался не капитан «Коралловой рыбки», а его помощник, Атакэто). После короткой пикировки на палубе на борт поднялся майор тайваньской военной разведки Сун Лунчан и, «угрожая оружием», потребовал, чтобы Лоимаэ проводила его к хозяину мини-траулера. Но в отличие от континентального коллеги, он не похлопал по кобуре, а вытащил пистолет, и с добродушной улыбкой протянул девушке, чтобы она убедилась: оружие заряжено и пригодно для угрозы.

Лоимаэ с удивлением взяла в руки длинный тяжелый револьвер с 8-гранным стволом.

– Ни фига себе… Это что за штука такая?

– Ультра-модерн, – ответил тайванец, – …для своего времени, разумеется. Это оружие периода американской гражданской войны: «Ремингтон» образца 1857 года.

– Выглядит, как новенький, – заметила она, возвращая ему револьвер.

– Современная реплика, – уточнил Сун Лунчан, задвигая оружие в кобуру. – Создана специально для премирования наших военнослужащих.

– А вас за что этим премировали? – Поинтересовалась Лоимаэ.

– Я расскажу эту занимательную историю после того, как поболтаю с величайшим футуристическим художником Дако Парадино, – ответил он и подмигнул, – а если вы нальете мне большую кружку какао, как у вас принято…

– Aita pe-a, – ответила она. – Пошли к шефу.

Тайванец был никакой не майор, а генерал, и звали его не Сун Лунчан, а Елю Танпин. Когда девушка традиционно «превратилась в зайчика» (надела наушники и занялась приготовлением какао), генерал устроился за столом напротив «футуристического художника», энергично потер ладони и произнес:

– Если не возражаете, мэтр, подведем некоторые предварительные итоги.

– Не возражаю, коллега, – согласился Дако Парадино (точнее, Жерар Лаполо).

– В «желтых морях» образовался чудесный союз, – начал Елю Танпин, – куда вошли правительства, которые боятся Красного Пекина больше, чем ненавидят друг друга. Интересная конфигурация. Стеклопластиковый самолетик, сляпанный наскоро для изумления телезрителей и обмана остальных, замечательно с этим гармонирует.

– Самолетик неплохой, – заметил Лаполо, – В первые годы Хартии он бы нам очень пригодился против пиратов. Но увы, тогда ещё не было необходимых технологий.