– Я перевел сумму, – сообщил Го Синрен.

– Так… – Cудья посмотрел на экран ноутбука. – …Экипаж субмарины свободен.

– Пойдемте, друзья, – обратился к манчжурским подводникам доктор Го, – я уже нанял дальнего авиа-рикшу. К обеду вы будете дома.

…

В сотне метров от Ramble te Ulithi, на северном берегу Фалалопа, располагались старые бамбуковые рыбацкие пирсы. У крайнего левого из них на воде лениво покачивался на двух длинных сигарообразных поплавках сине-зеленый самолет, наподобие крылатого минивэна. Разумеется, в отличие от автомобиля – минивэна, у него был авиационный двигатель (пропеллер в обтекателе над крышей), и крылья (целых две пары: одна – по бокам, вторая – поверх хвостового киля). На одном из поплавков сидел, свесив ноги в воду, худой, невысокий, но крепкий пожилой малаец, одетый в широкие парусиновые штаны, закатанные до колен, клетчатую рубашку навыпуск, и коническую бумажную шляпу – «вьетнамку». В общем – авиа-рикша, как авиа-рикша.

– Извините, уважаемый. – вежливо произнес старший лейтенант Линси Ли, – вас зовут Тапа Того, или нет?

– Или да, – просипел малаец, характерным голосом человека, курящего крепкие сорта табака, и проводящего много времени на ветру, в море.

– Если да, – сказал Линси Ли, – то мы те люди, для которых доктор Го Синрен заказал трансфер до Ван-Нин Харбор, остров Хайнань, КНР. Кодовое слово: араукария.

– Точно, – буркнул Тапа Того. – Араукария. Есть в Папуа такое дерево, оно наподобие вашей китайской елки. Загружайтесь, молодые люди. Полетели на ваш Хайнань.

…

Тапа Того, похоже, относился к категории спонтанных социальных философов (что не редкость для авиа-рикш, тур-гидов и барменов). Как водится в таких случаях, Тапа Того философствовал вслух, а его аудиторией становились пассажиры. Когда самолет набрал высоту 5000 и устойчиво лег на курс 3 румба от норда к весту, авиа-рикша включил автопилот, закурил толстую фиджийскую сигару и глубокомысленно произнес:

– Насколько великая вещь китайская кухня, и несколько мелкая вещь китайская великая стена. Мало кому это приходит в голову, хотя, по-моему, очевидно.

– Вот, ничего себе! – Удивилась Юн Чун. – А вы знаете размеры Великой стены?

– Знаю-знаю. Но дело не в размерах, а в цели. Отгородиться сплошной стеной от всего непохожего и непонятного, сделать вид, что снаружи ничего нет, а внутри начать строить изолированный идеал по каким-то там представлениям об этой, как её, гармонии. Самая дурная идея на свете! Другое дело, китайская кухня! Она открыта для всех стран и всех культур, и она сама проникает во все страны и культуры. Великая вещь! А стена – тьфу, дурная трата времени, сил и камней. Разве что, туристам показывать…

– Нет, подождите! – Возмутился Кэн Инхэ (он, как и многие другие тайваньцы, видел Великую стену только на фото, но считал её весьма выдающимся памятником). – А вы знаете, что Великая стена защищала Поднебесную не просто от чего-то непохожего и непонятного, а от кочевников-варваров?

– Ну, и как? Защитила? – С некоторым ехидством спросил Тапа Того.

– Это софистика! – Парировала Фэй Лани (она тоже видела Великую стену только на фото, но гордилась этим колоссальным архитектурным феноменом), – никакая система защиты или нападения не работает вечно. Всему свое время.

Тапа Того хлопнул ладонью по пластиковой панели рядом с колонкой штурвала.

– Есть такая система! Она называется: драйв, динамика, движение! Смотрите: в начале средневековья Китай отбросил идею стены, и стал открытой великой морской страной. Потом, в конце средневековья, он снова занялся стенами, забыл про мореходство и в результате надолго стал дойной коровой для японских и европейских бандитов.

– Конечно, «морской запрет» был ошибкой, – согласилась Юн Чун, – но это не главная ошибка. Проблема была в жестокой эксплуатации…

– Юн, – перебил Кэн Инхэ. – Марксизм, конечно, объясняет все, но…

– …Но только все вместе и ничего в частности, – договорила Фэй Лани.

– Ты не права, – спокойно сказал Линси Ли. – Марксизм многое объяснил и предсказал.

– Да, – она кивнула. – Но по принципу пифии. Она давала замечательные прогнозы, но выраженные так мутно, что их смысл становился ясен, только когда уже было поздно.

– Давайте тогда конкретно, – предложил Тапа Того.

– Давайте, – приняла вызов Юн Чун.

За увлекательным спором, пролетело три с половиной часа и 1300 миль. За кормой остался Лусон, а впереди раскинулось Южно-Китайское море. До Хайнаня осталось меньше трети пути, и тут пискнул мобайл Линси Ли. Старший лейтенант прочитал короткий текст на экране и сообщил:

– Знаете, Тапа Того, у нас меняется пункт назначения.

– Заказчик оговорил, что это не исключено, – ответил авиа-рикша. – И куда теперь?

– Атолл Донг-Ша, – сказал Линси. – На вашей карте он, возможно, называется Пратас.