– Бро! Люди, которым казалось, что Сэм Хопкинс шутит такими вещами, не успели оглянуться, как на их фото появились траурные ленточки.

– Прикинь, бро, – добавила Фрутти. – Многие рыбы выметывают икринки и сперму в открытое море. И сперматозоид работает, как торпеда за сто тысяч баксов с системой обнаружения цели и самонаведения.

– Давайте не будем забегать вперед, – сказал Фуопалеле Тотакиа, – давайте начнем с тактической карты-схемы зоны боевых действий. Но надо обязательно поужинать. Серьезные вещи не обсуждаются на голодный желудок.

– Так, – заключила Уаиани. – Если я правильно понимаю, то вы собираетесь жрать и параллельно смотреть тактические карты и рапорты.

– Ты жутко догадлива, – ответил Ван Хорн, – И, знаешь, что я тебе скажу? хорошо приготовленный ужин становится ещё вкуснее, если его потребляют в обстановке конструктивного обсуждения важной гуманитарной программы.

– Какой программы? – Переспросил Дземе Гэнки.

– Гуманитарной, – повторил тот.

– Но мы же собираемся обсуждать войну, господин Ван Хорн.

– Да. Война имеет своей прямой целью изменения в человеческой, социальной сфере, следовательно она, по определению, относится к гуманитарной деятельности.

…

=======================================

Судья Свантессон поправил старомодные очки на носу, сверился со шпаргалкой (что невредно делать, когда тебе под 90 лет, и ты выполняешь ответственную церемонию), откашлялся, и произнес.

– Отто Хаземан, берешь ли ты в жёны Норэну Анну Марию Магдалину Кииклик?

– Да, – сказал худощавый рыжий сероглазый германец старшего школьного возраста.

– Норэна Анна Мария Магдалина Кииклик, берешь ли ты в мужья Отто Хаземана?

– Да, судья, – ответила шустрая датско-эскимосская метиска-подросток.

– Является ли ваше решение свободным и обдуманным?

– Да.

– Да.

– А есть ли вам полных 18 лет?

– Мне вчера исполнилось 16 лет, герр судья, – ответил германец. – Я вчера был у вас. Принимал гражданство Гренландии.

– Да-да, помню-помню, – пробурчал судья, и повернулся к метиске. – А вам, фрекен?

– Я уже достигла возраста сексуальной готовности, моя мама согласна, и локальный депутат Фолкентинга тоже согласен, – бойко ответила та.

Олдермен неандертальской фракции Фолкентинга, Хеймдал Лунгвист, некрупный и круглый, как мячик и одетый в яркий клетчатый джинсовый костюм и кепку, надетую козырьком назад на лысую голову, весело всем подмигнул. Глазки у олдермена были похожи на блестящие темные бусинки и прятались под невысоким широким лбом.

– Есть ли письменное разрешение Фолькентинга на этот брак? – Уточнил у него судья.

– Да. Я уже положил завизированную бумажку к вам на стол, как полагается.

– Хм-хм… Вижу бумажку… А мама девушки? Где она?

Эскимоска, лет чуть больше 30-ти, одетая по такому случаю в расшитый орнаментом кожаный жилет поверх яркого китайского спортивного костюма, сделала шаг вперед.

– Мама это я. Паккеенегак Мария Кииклик. Я согласна. Все равно они живут вместе.

– Мама девушки согласна… – Задумчиво произнес судья, – а папа девушки?

– Ему-то что? – Удивилась Паккеенегак Мария. – Я его с тех пор и не видела.

– С каких пор вы его не видели? – Спросил судья.

– Мы с ним вечером встретились, утром разбежались, – пояснила эскимоска.

– Хм-хм. Понятно-понятно. А вы готовы содержать… Хм-хм… Молодую семью?

– Я-то при чем? У парня есть бизнес. Док Фрэдди, канадец, подтвердит.

Судья повернулся к директору канадско-гренландской аэрокосмической лаборатории, одетому в джинсы и свитер, согласно принципами последователя «The Beatles».

– Фрэдерик Макграт, вы подтверждаете то, что сказала мама девушки?

– Да, ваша честь, – с легким поклоном ответил доктор Макграт. – Отто Хаземан имеет оплачиваемую работу техника-стажера в лаборатории «Arctic Low Budget Aerospace Navigation». Кроме того, он унаследовал контрольный пай германской фирмы «Gelion GmbH». Сейчас идет судебный процесс по изъятию этого пая из чужого незаконного владения. Фирма «Gelion GmbH» оценивается более чем в сто миллионов долларов.

– Хм-хм… – произнес судья. – Процесс в Германии по-всякому может обернуться.