– Заткнись, – бросил он Алексею и убрал оружие в ножны. Поцеловав ничего не подозревающего сынишку, отвернулся к стене. Слезы сами катились из глаз, не спрашивая на то разрешения.

– Я не стану сейчас и здесь убивать этого человека, что лежит совершенно голый и беззащитный в кровати с моей женой. Не стану, даже не потому, что напугается ребёнок. Можно вытащить незваного гостя на улицу…

Причина заключена в другом. Наверное, женщина в подобной ситуации всегда виновата больше, чем мужчина, а кроме того, воин не может ударить слабого и беззащитного. А быть может, в эти минуты человек вовсе и не осознавал мотивов своих поступков. Скорее всего, его действиями руководил инстинкт, заложенный на уровне подсознания за время, проведённое среди дикого таёжного народа.

«Что же, пусть пока живёт. Но с Вадимом нужно разобраться и как можно скорее. Если я не прикончу его, то он прикончит меня и мешкать при этом не станет ни секунды. Эта сволочь искорёжила сверху донизу всю мою жизнь, а также жизни ещё очень многих людей, и причём, далеко не в лучшую сторону».

Вошедший повернулся лицом к успевшему уже одеться доктору. Подойдя к нему вплотную, угрюмо спросил:

– Где он? Ты знаешь. Или умрёшь прямо сейчас.

– Так дома, наверное, где же ему ещё быть-то. Сокольников, 28–31.

На самом деле Алексей лукавил. Он прекрасно знал, что дома Вадима нет, а вместо него Серёгу там ожидаёт засада. Где на самом деле прячется шеф? Этого не знал никто, за исключением, пожалуй, нескольких человек, имена которых тоже никто не знал. Приказы поступали только по телефону, и то лишь в случае крайней необходимости.

Мужчина вновь с тоской в глазах взглянул на кроватку, где беззаботно спал его совсем ещё маленький сын, потом перевёл глаза на супругу и тихо произнёс:

– Хорошо. Я ухожу. Живи спокойно. Он тебе больше зла не причинит.

– Сергей, Серёжа, да пойми же ты, тебя ведь год не было. Откуда же я знала, что ты вернёшься именно сейчас. Это всё случайно получилось!

– Перестань причитать. Я тебя не виню. Но и тебе меня обвинять, пожалуй не в чем. Сама всё прекрасно понимаешь. Я же не на курорте прохлаждался и не по своей воле туда отправился, а лишь для того, чтобы семью сохранить. Стоящий посреди комнаты человек круто повернулся и пошёл прочь.

– Подожди. Да подожди же ты, не уходи.

Когда дверь закрылась, Таня безудержно разрыдалась, уткнувшись лицом в подушку, а её кавалер быстро достал из-за пазухи телефон и набрал номер. Женщина сразу поняла, куда именно он звонит.

– Ты что, сволочь? Ты что делаешь? Он пожалел тебя, жизнь сохранил, а ты?! Она вскочила с кровати и вцепилась своему любовнику в руку, пытаясь отобрать телефон.

– А ну пошла вон, сука!

Доктор грубо толкнул Татьяну кулаком в грудь, и та отлетела в дальний угол комнаты, больно ударившись головой о стену. Проснувшийся от шума малыш жалобно заплакал.

– Сиди тихо, как мышь. Тогда, может быть, и останешься в живых. А не то я разделаюсь и с тобой и с твоим выродком прямо сейчас.

С этими словами Лёха кивнул головой в сторону кроватки и помахал у неё перед лицом невесть откуда появившимся кухонным ножом.

– Шеф, шеф, вы меня слышите? Да. Это Лёха говорит. Он только что был здесь. Да, да, он самый. Чуть было меня не прикончил. Вас ищет. Я его на старую хату отправил, всё как договаривались. Что делать-то? Она здесь, вместе с сыном.

– Слушай сюда внимательно.

Голос Вадима слегка дрожал, хотя он и старался не выдавать своего волнения.

– Закройся изнутри. Никого не впускай и не выпускай, пока не придут мои ребята. За бабу головой отвечаешь. Если что – звони.

Вадим отключил телефон.

– Ну что же, вот и наш гость пожаловал. Надобно встретить как полагается. Боря, дуй к Лёхе. Постучишься, скажешь, что от меня. Берёшь её вместе с ребёнком и ждёшь дальнейших указаний. Лысый, усилишь охрану на моей старой квартире. Если появится – не пробуйте брать живьём. Мёртвый этот урод мне гораздо больше нравится. Стрелять сразу на поражение.

Вадим уже с трудом мог справляться со своими нервами, и это становилось всё заметнее для окружающих. Про новую квартиру не знал никто. И всё же он боялся.

Убивать самому этому человеку в жизни не приходилось никогда. Хотя он не раз простым движением руки подписывал смертный приговор очень многим людям. Наверное, именно поэтому Вадик никогда раньше не задумывался над тем, что же всё-таки такое смерть и страшно ли на самом деле умирать.

«Ничего, ничего. Всё будет нормально. Мы сумеем прикончить его. Ещё немного, и он труп».

Мужчина нервно ходил взад-вперёд по комнате и был близок к очередной истерике. Где-то в самой глубине души он прекрасно понимал, что убить на этот раз не так просто, как может показаться на первый взгляд.