Не так-то просто, оказалось, расставить все точки над «и» в этой, на первый взгляд, вроде бы простой истории, разделить, где черное, а где белое, где горькое, а где сладкое. Вещи, кажущиеся ясными и понятными, на поверку оказались вдруг запутанными и вовсе не простыми.

«Сложная всё – таки штука жизнь». Эта прописная истина в очередной раз находила здесь своё подтверждение.

На опушке леса послышался хруст ветвей. Сергей прижался к скале. Удивительно, но холодный камень отчего-то вдруг показался ему тёплым и ласковым. Наверное, всё-таки есть в нём скрытая, никому доселе неведомая жизненная сила, которую он и пытался сейчас отдать человеку.

А человек, в свою очередь, был попросту уверен в том, что пулям его здесь не достать. Почему – этого он объяснить не мог. Быть может, виной всему служил всё тот же странный монолит. Прижимаясь к нему, Серёга обнаружил у себя в кармане твёрдый предмет. Достав его, улыбнулся. – Телефон – подарок Игоря. Единственная память о доме. На трубке вдруг заморгала красная лампочка так, как будто проходил вызов.

– Этого не может быть. Прошло уже больше года. Аппарат не раз падал в воду, ударялся о камни, да и батарейки давным-давно сели. Но, не – смотря ни на что, она продолжала мигать. Сергей включил клавишу приёма. В трубе послышалось шипение.

А между тем колонна охотников уже вышла из леса. Шли быстро, почти бежали. Когда бандиты поравнялись с одиноко стоящим на вершине скалы воином, тот выпрямился во весь рост и спокойно заговорил:

– Кто вы, куда и зачем идёте?

Люди внизу сразу остановились. Послышались злые выкрики. Защёлкали затворы автоматов. Треск очередей в один миг нарушил красочную идиллию солнечного августовского вечера. Стоявший спрятался за камень. Пули со свистом резали воздух вокруг. Внизу продолжали орать: «Вот сука! В натуре оборотень. Я же в упор стрелял. Никак не мог промазать. А ему хоть бы что! А выл-то как, ну, прямо за душу берёт».

Он стоял, прижавшись к огромной гранитной глыбе. А бездушный камень лишь молча принимал в себя маленькие кусочки свинца, загораживая своим телом укрывшегося за ним человека.

Долго так продолжаться не могло. Ничего не предпринять – значит, подписать себе смертный приговор. Действовать нужно немедленно, пока враги ещё не успели опомниться.

Выхватив из-за пояса чехол со звездочками, бросил сразу две, и через секунду двое охотников уже валялись на земле с пробитыми головами.

Крики внизу начали приобретать истерический оттенок.

– Спасайся, кто может! Оборотень! Не взять его нам!

Но из общего гвалта и шума вдруг ясно выделился голос Михея.

– Слушай мою команду. Обходим скалу с двух сторон.

– Михей, а что это ещё за шелест такой странный?

– Мать моя! Вертушка! Военный! Откуда она взялась-то? Этого только не хватало! Мочи её! Бей по хвосту и кабине! Сейчас мы тебя завалим! Держи, сука!

– Товарищ капитан, по нам же стреляют! Что делать будем?!

– Давай радиограмму на КП: «Атакован бандитами с земли. Принял бой. Ну, сволочи, сейчас я вам устрою».

Вертолёт круто взмыл вверх, за секунду до этого выпустив из-под себя четыре реактивных снаряда, которые легли в ровный ряд прямо у подножия скалы.

Внизу земля превратилась в кромешный ад, выжить в огненном месиве которого было попросту невозможно. Странным казалось лишь то, как смогла выстоять скала. Гигантский и непокорный утёс, не склоняя головы, по-прежнему гордо возвышался над сплошным морем смерти и огня.

Игорь закрыл лицо руками.

– Ну, кажется всё. Сигнал прекратился. Неужели он был там? Не может этого быть. Он не бандит. Товарищ капитан. Спустите меня вниз. Если нет в живых, так хоть тело земле предать. Человек ведь всё-таки.

Командир не сказал ни слова. Вертушка зависла над самой землёй, и Игорь легко спрыгнул вниз, непроизвольно наклоняясь под тяжестью воздуха, что держал на своих плечах винтокрылую машину.

Осторожно ступая по камням, парень потихоньку пробирался между скал, рискуя в любой момент быть заваленным остатками уже наполовину разрушенного утёса.

Едва взглянув вниз, он с отвращением отвернул голову, стараясь не видеть изуродованные человеческие тела, разбросанные и размазанные но скалам, остатки их внутренностей. На это нельзя было смотреть без содрогания.

И лишь тайга равнодушно и совершенно безучастно наблюдала за всем происходящим. Стройные ели снисходительно и свысока поглядывали на людей. А для огромных гранитных глыб людская жизнь вообще казалась не более чем мгновение. Они просто не могли снизойти до того, чтобы обратить хоть какое-то внимание на столь суетные и мелкие события. И лишь бродяга-ветер зловеще и немного жалобно завывал в густых ветвях растущих прямо на скалах деревьев. Он вечно вёл с ними свою нескончаемую войну. На смену старым и гибнущим стволам на голых камнях вырастали новые, молодое и сильные. Они не искали примирения и не просили пощады, а лишь молча сносили на себе все причуды и издевательства лесного разбойника, изо всех сил цепляясь корнями за почти отвесные склоны.