— Она удивительная девушка, — с восхищением произнес Дьенк. — Ты ведь не бросишь ее?

— Когда она нырнет в пропасть, я точно за ней не кинусь, — предупредил Брюс угрюмо.

— Не оставляй ее… Это важно, когда рядом друг.

— Я ей не друг.

— Она не признается, но она не хочет, чтобы ты покидал ее.

— Угу. И всячески это подчеркивает.

— Наверное, в ее жизни слишком часто те, кем она дорожила, уходили… Вот она и страшится вновь признать свою уязвимость.

— Ты не забыл? Она ничего не страшится… Сдается мне, что это ты переносишь на нее свои страхи.

— Может быть… — Дьенк задумался. Потом признался смущенно: — Наверное, ты прав… Я помню…

— Только не вздумай снова прикасаться ко мне! — встревожено перебил Брюс, подавшись в сторону.

Дьенк спрятал руки за спину.

— Это даже не воспоминание… Ощущение… Тоска женщины… Она ждет человека, который не вернется… И страх за детей, которые тоже вот-вот покинут ее… Отчаяние и гнев… «Так уходите же! Уходите, вы такие же, как он!» — Процитировано было с выражением, но без должного накала.

— Сильно сомневаюсь, что ты был женщиной… — Брюс хмыкнул недоверчиво.

— Просто я помню, каково это, когда остаешься один. — Дьенк опустился поодаль, старательно избегая приближаться к собеседнику.

— Я тоже помню… — вздохнул Брюс, поморщившись в ответ на очередной «бух!». — Не переживай, во всяком случае без веского повода я эту ненормальную не оставлю… Надо что-нибудь придумать.

Надо. Только ничего не придумывается. Брюс попытался было прислушатьсяк замку. И во-первых, понял, что тень ему вовсе не померещилась. Тварь уже ждала в своем гнезде. А во-вторых, почувствовал, что ему она не по силам. В принципе.

— Он там, — подтвердил догадки встревоженный Дьенк, беспокойно мельтеша вокруг. — Мерзость такая…

— А поговорить с ним по-призрачному, по-родственному не попробуешь?

— Тебя это забавляет… — печально констатировал Дьенк. — Ты не чуешь того, что слышу я. От этой твари исходит зло.

— Лучше скажи, не слышишь ли ты в ветре голоса?

Простой вопрос вдруг привел Дьенка в замешательство. Он поблек и замер, почти растворившись в тенях, и ответил после короткой, но заметной паузы:

— Нет! Никаких голосов.

— Почему мне кажется, что ты говоришь неправду?

— Я же призрак, как ты выразился, — Дьенк взял себя в руки, — ветер не касается меня.

— Получилось! — раздался вдруг ликующий возглас вслед за очередным сдвоенным «бух!» по траве. — Я прыгнула!

Брюс и Дьенк обернулись и удостоились повторения победного прыжка. Элия, почти не путаясь в широких юбках, разбежалась, изо всех рванула ввысь и вперед и дотянула-таки до второй линии. Правда, отчего-то это достижение не вызвало восторга ни у Брюса, ни у Дьенка.

Запыхавшаяся девушка плюхнулась у костра, схватив пирожок из узелка, навязанного щедрым пекарем. И тут же с сожалением положила его обратно.

Брюсу захотелось выругаться в полный голос.

— Я вот думаю, — не замечая его взгляда, заговорила Элия, с усилием отводя взгляд от соблазнительной сдобы, — а если это правда? Про то, что он ищет свою потерянную любовь… Мне даже жаль его.

— Спорим, что твое сочувствие испарится бесследно, едва он появится у тебя за спиной, или… — Брюса осенила ужасная догадка. — Или ты хочешь затеять с ним умиротворяющую беседу?

Элия лишь презрительно скривилась, вороша палкой притихший костерок. Потом глубоко вздохнула:

— Просто странно, в какой ужас может обратиться даже любовь в человеке.

— Это зависит от человека. — Брюс сощелкнул с рукава отлетевшую искру.

— И для этого ему необязательно умереть, — тихо присовокупил Дьенк.

Сумерки прокрадывались между деревьями, задерживаясь все дольше. Серые тени обретали лиловость, а затем насыщались чернотой. Тьма вспенивалась, заполняя трещины и колдобины, расползалась под корнями, все увереннее обнимала деревья.

Навязчиво пахло розами, как перед грозой.

Замок затаился, выжидая. Все его окна строго смотрели на пришельцев.

— Не вздумай за мной ходить! — Элия неловко подвязала широкое платье ремнем. — Он может тебя заметить, и тогда все пропало.

— Никого он не заметит, ослепленный страстью к тебе, — Брюс скривился.

Без содрогания смотреть на это чучело, топорщившееся жесткими от вышивки складками платья, было невозможно. Хорошо еще, Даринка не отличалась высоким ростом, так что подол едва доставал Элии до щиколоток. Но ширина!..