Вообще-то ничего странного в том, что Элия оказалась именно в этой таверне, не было. Из Стогоров ведет всего две дороги. Странно то, что она вообще здесь, а не дома, в замке.

Брюс всмотрелся в лица остальных посетителей таверны. Никто из них не мог служить охраной Элии даже с натяжкой. Ну разве что матрона прячет вместо младенца самострел, взведенный до визга. В прямом смысле. А тип в капюшоне заправляется ядом вместо похлебки…

Сорвавшись с места, Брюс в несколько шагов пересек залу и плюхнулся на скамью напротив Элиалии.

— Эй! — Тут же дернули Брюса за плечо. — Сейчас моя очередь, парень! Я отыграться должен!

Брюс стряхнул руку, не глядя. Элия, так же не глядя, произнесла:

— Мне надо поесть. Все игры позже.

— Сейчас, — с нажимом возразил Брюс.

— Ты что, не слышал, что девушка сказала? — усатый Бряк попытался было вклиниться между ними, но Элиалия уже подняла глаза на сидящего Брюса и изменилась в лице.

— А… Это ты.

— Вы знакомы, что ли? — удивился Бряк.

Брюс с Элией одновременно издали хоть и нечленораздельный, но однозначно неодобрительный звук, и усатый, бурча, отступил.

— Телохранитель? — предположил иронично Брюс, проводив его взглядом.

Элия не ответила, не таясь, высыпала на стол монеты из чужого кошелька и по одной закидывала их обратно, считая. Среди монет на столе поблескивали и странно знакомые треугольные предметы из серебра, смахивающие на огромные и тупые наконечники стрел. Из одного такого наконечника вместо древка торчал клок упругих перьев.

— Вы обкромсали гиппогрифа? — Брюс пораженно коснулся «наконечника» пальцем.

Элия молча придвинула серебро к себе. И второй вопрос остался без ответа.

Фонарь, висевший над столом, слегка качался от сквозняка, заставляя длинные тени скользить по полу. Одна тень Элии послушно кланялась, другая слегка запаздывала.

— Что вы здесь делаете? — предпринял Брюс третью попытку и наконец получил лаконичный ответ:

— Путешествую.

— В одиночестве?

— Это противоестественно?

— Для баронской дочери — да.

— А кто здесь баронская дочь? Может быть, ты? — она наконец прекратила пересчитывать деньги и холодно сощурилась на Брюса.

— Смешно, — согласился Брюс. — Но если не хочешь, чтобы тебя считали баронской дочерью, спрячь кольцо. — Он кивком указал на перстень, который зазывно переливался огоньками на ее среднем пальце. — И не считай деньги на глазах у всех. Особенно чужие.

Элиалия не обратила внимания ни на «ты», ни на сарказм. Вполне серьезно спросила:

— Хочешь наняться ко мне в консультанты? Однажды я предложила, а ты отказался.

— И сейчас не соглашусь. Ты себе, похоже, нашла компанию.

— Тогда чего привязался?

— Не смог сдержать удивления, увидев тебя здесь.

— Взаимно. Я думала, ты горишь где-то в Огненном краю.

— Зачем ты устроила это представление? Там, на рынке?

— По-моему, это ты устроил представление… Начался такой переполох, — она мельком улыбнулась. — Можешь гордиться.

— Я к нему не имею отношения, — попытался неубедительно отречься Брюс. — Это твои маги натворили.

— Ну тогда кто-то из них не подозревает о своих скрытых талантах, иначе с чего бы они так взбесились…

Брюс вдруг подумал, что девушка выглядит не слишком хорошо. Утомленной, расстроенной и чем-то поглощенной настолько, что ничего со стороны ее особенно не занимает. Только глаза блестят горячечно и на скулах проступили пятна, но скорее это от выпитого заварца.

— А кто-нибудь из твоих родичей подозревает о твоих скрытых талантах? — Брюс поднял со столешницы перевернутую карту. Воздушный дракон хищно оскалился с потертого прямоугольника.

Элия повела плечом, сознавшись неожиданно мягким голосом:

— Мастер оружия при дворе матушки. Это он обучал меня игре в «Стихии».

— Тот же самый, что научил владеть мечом? А про рукоделие, более приличествующее девицам, он что-нибудь слышал?

Элиалия одарила Брюса неприветливым взглядом, ссыпала оставшиеся монеты в кошелек и так резко дернула за кожаные шнурки, что один лопнул.

— Зачем ты ко мне подошел?

— Хочу отдать вот это. — Брюс вынул из-за пазухи уже изрядно мятый лист и положил его перед девушкой.

Она оживилась, выронив недовольно звякнувший кошель, и обеими руками ухватив рисунок. Несколько секунд рассматривала, стряхнула прилипший мусор, подняла сияющий взгляд: