Карта, несмотря на некоторую условность, была очень подробная и точная. Подойдя поближе, Брюс отыскал даже Стогоры, обозначенные стеклянной крошкой.

— Я сейчас… — Элия сдернула с плеч рюкзак, торопливо покопалась и вытащила… листок бумаги и карандаш.

— Знаете, — пробормотал Брюс, окончательно прекращая искать логику в ее поступках, а желая лишь побыстрее убраться отсюда, потому что за спиной — он чуял это — сгущались, концентрируясь, тени. — У меня в доме есть полный Исторический справочник по землям. Там есть такая карта. Хотите, я подарю вам страницу? Она цветная. Или даже всю книжку?

Элия уселась на пол, скрестив ноги и подложив свою рюкзак, чтобы удобнее было чертить. Но до ответа снизошла:

— Все современные карты, даже те, что выдаются за исторические, подправлены.

— Зачем?

— Затем, чтобы никто точно не узнал, где расположены Железные башни.

— А зачем кому-то сдалась эта рухлядь?

— В одной из них заперся Аррдеаниакас.

— Ну и пусть себе сидит… — Брюса вдруг озарила удивительная догадка. — Или вы к нему в гости хотите нагрянуть?

Она промолчала, неловко двинув плечом, но продолжая аккуратно переносить очертания мозаичного мира на прозаическую бумагу. Тщательно, с соблюдением всех примет и мелких знаков.

— Зачем?!

Она ответила после паузы:

— Потому что только он способен снять мое проклятие.

Следующий вопрос, готовый сорваться с языка, Брюс поймал на излете. Все-таки не зря его наняли находить опасные места еще до того, как в них вляпаешься. Было что-то такое в позе девушки, в напряжении осанки, в повороте головы, что ясно дало понять: про проклятие лучше не спрашивать.

А жаль. Многие в Стогорах ухо отдали бы за разоблачение тайны баронской дочки.

— Видно, дела ваши впрямь нехороши, коли вы отчаялись и готовы поверить в сказки.

— Аррдеаниакас — реальный персонаж, — сухо возразила Элия, не отрывая карандаша от бумаги.

— Родом из мифической эпохи?

— У всех свои недостатки.

— Да он умер, небось. С тех пор как он удалился в Башню, о нем ничего не слышно.

— Маги живут долго. Особенно такие. Гербор Листяной, по слухам, четвертую сотню лет разменял перед своим исчезновением.

Беспокойство закралось в душу Брюса и принялось топтаться там, шурша коготками. Кто их знает, этих инфантильных баронских отпрысков. А он позволил себе поверить, что обрел серьезную нанимательницу.

— В детстве мы играли в игру под названием «Великое Путешествие К Заколдованной Башне». Все всерьез и с большой буквы… Не сочтите за наглость, ваша светлость, но не могу не спросить: вы не слишком для этой игры… э-э… взрослая?

Элиалия наконец подняла на Брюса закованный льдом взгляд. И голосом, в котором отчетливо слышался снежный скрип, велела:

— Ступай прочь. Я позову, когда закончу.

Подмороженные ее тоном сомнения никуда не исчезли, но спорить с непредсказуемой клиенткой — себе дороже. Пусть их, этих богачей…

Оставив Элию заниматься рисованием, Брюс прошелся по помещению, выглядывая в дыры, которые на самом деле были задуманными архитектором арками, и в арки, в которые маскировались под трещины в стенах.

Тревожное ощущение тянулось в воздухе будоражащим привкусом. Как кровяная струйка в затхлой воде. И без того неприятно, а теперь еще и неспокойно. Они взволновали это болото своим вторжением или что-то еще?

Снаружи Брюсу померещились звуки, но акустика в развалинах была тоже с характером.

— Все, теперь можем возвращаться. — Элия поднялась, отряхиваясь.

Успокоившиеся было нетопыри, всполошенные резким движением, заметались под рассевшимся сводом библиотеки. Очищенная от зверья, стала различима еще одна мозаика под потолком.

— А это не хотите зарисовать?

— Красиво…

Парила вверху жар-птаха. Брюс и Элия спина к спине, забыв о субординации, закружили по полу, задрав головы. Мозаика впечатляла масштабами и мастерством исполнения. Окаймлявшая сушу накипь льдов тускло серебрилась. Мерцало синевой око Внутреннего моря, вились набухшими венами реки с почками озер, светилась оттенками янтаря земля материка и островов. Традиционные символы Стихий художник выполнил в лицах, так что казалось, Огонь, Вода, Земля и Воздух пристально вглядываются (примериваясь откусить?) в распластанную между ними комковатую лепешку земель, полную азартного копошения невнятных точек. Точки, надо думать, изображали население. Хотя, если не всматриваться, то мозаичный потолок издали казался засиженным мухами.

— Это начало эпохи. Я видела такое в книгах по искусству.

Когда она искусство успевает изучать? В перерывах между тренировками на мечах?

— Это Огневая пасть, или Очаг, Плод, Зерцало и Ветровей. По легенде они защищают мир людей от вековечного льда.

— А эти земные маги… — Брюс показал рукой. — …разрушают что-то?

— По-моему, создают сушу…

— Берегитесь, ваша светлость, то, что вы сейчас сказали, — ересь. Сушу создают боги, а крепит и хранит ее своей властью лишь Земледержец.