Шрифт:
— Как же… — Конопатый расстроено всплеснул руками. — Но я… мне же… Меня же с толку сбил этот…
— Нет, ну если кто-то настаивает, то в принципе мы можем повторить, — ухмыльнулся Агги, зачесывая слипшуюся от поту гриву со лба. — Нас по-прежнему тринадцать, так что еще одного жароеда завалим с ходу… Жарковато, правда.
И впрямь незаметно наступил полдень. Небо над головой стало белым и раскаленным, лишь на востоке по-прежнему тронуто розовиной. Шип Железной башни днем виделся отчетливее.
Конопатый обратно поехал на спине рукохода. Наставать на продолжении охоты он не рискнул.
— Эй… — Немох ковылял за Брюсом, догоняя. — Ну ты…
— Везучий, — раздраженно закончил Брюс. — Это я уже слышал.
— Как он тебя не испек?
— Сам удивляюсь.
— И обереги, бывало, цепляли, а все равно жароед в первую очередь живого клюет. Может, ты не живой?
— Вот и я думаю, — сухо буркнул Брюс, ускорил шаг и обогнал всю бурно радующуюся компанию.
Даже Конопатый улыбался со спины Агги.
«…для приготовления заварца ни в коем случае нельзя использовать посуду из металла. Лучше всего подойдет керамический чайничек среднего размера.
На две части вина берется одна часть рома и две части травяного чая. Добавляются сахар (либо мед) и пряности по вкусу. Смесь разогреть на открытом огне. Трава и коренья — для насыщенности и плотности, алкоголь — для возгонки крови по жилам, пряности — для аромата, а огонь — для связи всех компонентов. Употребляется как в горячем, так и в холодном виде.
Рецепт традиционен, знаком практически всем жителям Державы, но в каждой провинции есть свои нюансы. Скажем, на юге предпочитают добавлять гвоздику и перец, а на севере воду для чая берут исключительно проточную и иногда кладут сливочное масло. В городах добавляют цитрусовые, а в провинциях крошат имбирь…»
Когда показались хребты окаменевших драконов, Брюс тронул за плечо прихрамывающего Конопатого. Агги, едва земля перестала дымиться, ссадил всадника и теперь тянул вместе с парой охотников волокушу, на которой лежал потрошенный жароед.
— Чего тебе? — хмуро осведомился Конопатый, заметно отставший от остальных и провожающий уползающую тушу болезненно-ревнивым взглядом.
— Ты с ними пойдешь? Я поворачиваю вдоль гор, выйду примерно к Мокромхам. Не хочешь присоединиться?
— На кой? Я с ними.
— Смотри, — хмыкнул Брюс. — Идти еще порядочно. Может, они вновь захотят кого-нибудь подманить.
— Тебе-то что за дело? — окрысился Конопатый. — Упустил свою выгоду, так теперь жалеть поздно. И я из-за тебя!
— Чего? — поразился Брюс. — Ты так ничего и не понял?
— А чего тут понимать? Сам струсил, хотел в лагере отсидеться, да не вышло. И тварь эту к нам привлек. И охотники из-за тебя чуть добычу не упустили! Шел бы ты своей дорогой, если не умеешь работать в команде!
— Слушай, командный работник, держался бы ты от этой команды подальше, если все еще хочешь до женитьбы дожить.
— Иди, куда шел. Из-за тебя я и так ничего не получу. Эх, если бы не ты…
Брюс вдруг заметил, что Немох, ступавший впереди и явно слышавший разговор, обернулся и широко ухмыляется.
Махнув рукой на гневно сопящего Конопатого, Брюс резко взял вправо, параллельно гряде горок.
Возвращаться домой незачем, а по этой стороне идти тоже можно и не наткнешься на стражу.
Мало ли что там происходит? Выйдет к Мокромхам, там обдумает ситуацию.
— Эй! Парень! — окликнули Брюса. — Ты чего, вправду уходишь? Стой, дурень! Хочешь шип с хвоста? Двадцать серебряков стоит!
Даже такое соблазнительное предложение не остановило Брюса. Знаем мы их приманки.
…Появилась трава, пусть жесткая и колючая, но живая, застрекотали кузнечики, выпархивая из-под ног. Наконец запахло не гарью, а пылью и цветами.
Забавно, еще вчера днем Брюс и не подозревал, что жизнь резко переломится. И чего Элиалия так разозлилась? Можно ведь было попытаться договориться.
Вздохнув, Брюс снял бесполезный уже оберег и зашвырнул его подальше. С огорчением убедился, что камешек в серебряной оправе тоже пострадал от внимания жароеда — оплетка частично оплавилась.
Что ж… От попыток разбогатеть пока одни только убытки. Не пора ли внять предупреждениям судьбы?
Но внимать предупреждениям, находясь на задворках цивилизации, как-то несвоевременно. Надо хотя бы выбраться к людям.
Вечерело быстро. Гористая гряда постепенно оплывала, усыхала, сглаживалась. На обросших травой макушках стали появляться кустарники, а затем по все более отлогим склонам и отрогам принялись карабкаться вверх и деревца.