— Здесь воевали. И долго пытались выжить уцелевшие земляные маги. Они изменили все до неузнаваемости. А твоя карта с еще дремучих времен.

— Что же делать?

— Пройдем через город, а там разберемся. На равнине далеко видно. Железная башня высокая… — Брюс вспомнил длинный шип, вонзившийся в край горизонта на Огненных землях.

Элия обернулась. Брюсу снова захотелось прикоснуться к ней. Обнять, ободрить. Она казалась такой расстроенной. И явно потянулась ему навстречу.

— Через город будет трудно пройти, — раздраженно вмешался Дьенк. — Он не выпускает живых. Вы потеряете направление, как только войдете туда. Да, еще там наверняка полно посаженных воздушными магами сторожей… Эй! Очнитесь!

— Дьенк считает, что мы не пройдем через город, — вкратце изложил Брюс, неотрывно глядя на Элию.

— Что же делать? — повторила Элия, тоже не спуская с Брюса глаз.

Рисунок выпал из ее пальцев, спланировал на песок. Они одновременно наклонились, замерли, продлевая миг касания.

— Бежать! — буркнул сердито Дьенк. — Хватит таращиться друг на друга. Вы забыли, что здесь опасно? Если будете стоять, то земля иссушит вас и превратит в пыль. А в городе это произойдет еще быстрее… Брюс, ты хотя бы слышишь меня?!

— Опять бежим, — рассеянно перевел Брюс вслух все вышесказанное.

Элия улыбалась отрешенно. Выпустить девушку из рук казалось настолько болезненным, что сейчас Брюс предпочел бы окаменеть прямо здесь, не размыкая объятий.

Гиппогриф, и без того беспокойный, сердито заклекотал, увидев в небесах нечто не приглянувшееся ему. Или, наоборот, приглянувшееся. С силой хлопнул крыльями, подняв тучу пыли, неловко прыгнул пару раз, сшибая камни, и рванул ввысь.

Пыль заставила кашлять и тереть заслезившиеся глаза.

— Отвлеклись? — сварливо осведомился Дьенк. — Идем уже?

— Что ты там говорил про бег? — спохватился Брюс.

— Городу нужны жители. Он постарается запутать вас. Смотрите только на меня. Я для него не существую, он меня не обманет.

Идти было трудно, несмотря на то, что мостовая под ногами лежала гладкая, без единой трещинки. Совершенно одинаковые камни прилегали другу к другу плотно, как чешуя змеи. И, как чешуя, выглядели не рукотворными, а естественными.

— Я муха на медовой дорожке. — Элия смахнула испарину со лба. Солнце и впрямь будто удвоило усилия, промывая пространство между постройками сухим жаром. — Ноги прилипают.

— Не дай ей остановится, — Дьенк вился вокруг, надоедливый, как овод. — Чем больше времени вы проведете в городе, тем меньше шансов выбраться. Нужно бежать.

— Когда же это кончится… — простонал Брюс.

Сухой горячий ветер шершаво обжег скулу, в надрывном стоне послышалось злорадство. Брюс судорожно всхлипнул, пытаясь насытиться воздухом, мгновенно ставшим безжизненным, лишенным кислорода.

Закашлялась надсадно Элия.

— Проклятье! Сторож! — Дьенк в ужасе прянул прочь.

Тугое тело вихря задело Брюса, упруго оттолкнув. Брюс ударился о стену; посыпалась каменная крошка. Поднятая пыль ввинчивалась в воздух, выдавая очертания воздушного стража. Тощая воронка гибко плясала на камнях, упираясь вращающейся макушкой в блеклое небо.

— Там еще один!

Воронка развернулась, припадая к мостовой. Ветряная змея заскользила поземкой, сбивая с ног. Крошечные электрические искорки заскакали по окоему стен. Растрепанная коса Элии ощетинилась вставшими дыбом волосками.

…Дышалось тяжело. Бежать, когда ноги заплетает пыльным вихрем, — еще тяжелее. Все время натыкаться на глухие тупики — тяжело втройне.

Говорят, земные маги умели ходить сквозь стены. В силах современников разве что с размаху налетать на них и, чертыхаясь, отплевываться…

— Не останавливайтесь! — нудил над макушкой Дьенк.

Он, словно нарочно, не давал ни малейшего шанса приблизиться к друг другу, подгонял, подстегивал, понукал.

— Быстрее! Быстрее!

Солнце палило, как обезумевшее. Светлые стены сияли ослепительно, выжигая глаза. Город и впрямь будто старался сомкнуть каменные ладони, не выпустить растерявшихся людей. Тысячи окон смотрели внимательно и жадно.

Возле ступеней, ведущих в никуда, скрючился выбеленный солнцем человеческий костяк. Ребра, пальцы на руках и ногах почти совсем истончились, растаяв, как леденцы. Череп, позвоночник и остальные прочные кости еще держались, но надолго ли? Город даже плоть превращал в пыль…

— Скорее! — рявкнул Дьенк в самое ухо, будто забыв о своем вечно робком тоне и подгоняя их — точнее Брюса — не хуже заправского работорговца.

— Не ори, — огрызнулся Брюс сипло. — Мы не железные…

Невысокая Элия выдыхалась быстрее, несмотря на то что производила впечатление выносливой. Вот снова пошатнулась, поскользнувшись на стеклянной язве в земле… Брюс задержался, чтобы протянуть ей руку.