— Ей очень холодно, — сказал он. — Ну, собственно, так и должно быть, правда? Она ведь одевалась для суда, а не для сырого подвала. Костюмчик… И очень хорошего качества. Разумеется, черный цвет не совсем в моем вкусе, но…

Бартон не выдержал и вмешался:

— Вам больше по вкусу зеленый атлас, мистер Мартин?

Мартин смерил его холодным взглядом. Выбор вечернего платья для Анжелы был его личным делом. Он продолжил:

— Сейчас она в ужасе спрашивает себя: «Вернется ли он когда-нибудь?» Можете себе представить: в отчаянии ожидать человека, возвращения которого вы боитесь больше всего на свете?

— А зачем, собственно, мне это представлять? — опять перебил Бартон.

Мартина так и подмывало крикнуть сержанту, чтобы тот заткнулся и не мешал, но он чувствовал, что тогда Бартон назло будет перебивать еще чаще, поэтому с удовольствием представил, как он засовывает руку в горло полицейскому и, схватив его за язык, вырывает с корнем. Уставившись на Бартона непроницаемым взглядом, он видел, как кровь закипает у того в гортани, приливая, как расплавленная лава, и пузырится на губах, красная, плотная, горячая.

— Она хочет есть, — продолжил Мартин, как будто и не делал паузу. — Нет, она умирает от голода. В буквальном смысле. Она теперь едва может стоять. Ноги дрожат, если она пробует встать, скоро она не сможет подняться.

— Зачем вы это говорите? — спросил Лоусон, хотя знал ответ: Дэлримпл рассказал, что таким образом проявляются садистские наклонности. Для Мартина власть и жестокость стали заменой силы.

Мартин стрельнул в его сторону глазами:

— Сначала ей очень хотелось есть, она даже просила еду, но через какое-то время мозг выключается и перестает подавать сигналы. Если вам негде раздобыть пищу, какой смысл сходить с ума, доводить себя до судорог в животе, наполняя пищеварительную систему желудочным соком, если вы только перевариваете стенки вашего желудка?

Мартин скосил глаза влево и вновь посмотрел на Лоусона. Ноздри извращенца раздувались, щеки слегка зарделись. Лоусон почувствовал, как к горлу прилила волна отвращения. И это сходит мерзавцу с рук!

— Я вижу, что эти… воспоминания вам очень приятны, Алекс, — сказал инспектор, — но это не убеждает меня, что миссис Паскаль была у вас. — Он улыбнулся — удивительно, как только кожа не треснула от усилия.

Лицо Мартина исказилось нетерпеливым беспокойством, и он посмотрел Лоусону в глаза:

— Но у вас-то ее точно нет, а, инспектор? И вы не знаете, где ее искать, иначе вы не говорили бы со мной.

— Так где мы должны искать? — спросил Лоусон.

— Под землей. — Мартин переводил злорадный взгляд с Лоусона на Бартона. Он хотел, чтобы они подумали о кладбище, представили разлагающийся труп Клары Паскаль. — Сомневаюсь, что вы когда-нибудь ее найдете. Конечно, кто-нибудь может случайно наткнуться на ее останки через несколько месяцев или лет — бригада подрывников, например, или школьники, играя в «охоту за сокровищами».

— Она находится в заброшенном доме?

Мартин не слушал и продолжал:

— Не исключено, что школьники никому про нее не скажут. Будут тайком приходить к ней снова и снова.

— Вы так делаете, Алекс?

— …Она станет частью их обрядов посвящения. Они будут подбивать друг дружку потрогать ее кости. Потыкать пальцами в пустые глазницы… — Его дыхание сделалось частым и неровным.

— Это ваши больные фантазии, Алекс, — погромче сказал Лоусон, пытаясь взять инициативу в свои руки. — Нормальные люди так не поступают…

Мартин закрыл глаза. Он не будет слушать. Выключил голос инспектора, возвращаясь к тому, что говорил ранее. Перемотка… Пауза…

— …Муки голода проходят через некоторое время, — начал он снова, — но жажда — никогда. — Его глаза горели, взгляд был тяжел и неприятен. — Сначала это просто сухость — комок в горле, мешающий вам глотать. Но она сидит там уже не один день. Сейчас ее язык раздулся, губы потрескались. Ей все время жарко, несмотря на холод.

Так у него Клара или нет? — задавался вопросом Лоусон. — Неужели она и вправду переживает такие муки?

Дверь открылась, и вошел адвокат Мартина со словами:

— Вы не имеете права допрашивать моего клиента.

— Мистер… — Лоусон сообразил, что не помнит имени адвоката. — Сэр, мистер Мартин согласился на допрос в ваше отсутствие. Все записано на пленку.

— Для записи, — сказал Бартон. — Мистер Калверт, адвокат мистера Мартина, только что вошел в комнату.

Калверт. Да, конечно, подумал Лоусон. Мистер Невилл Калверт.

— Я требую, чтобы допрос был прекращен, мне надо проконсультироваться с моим клиентом.