Эмир отсылает посла сераскиру,

Дабы запросить об условиях мира:

– «Зачем нам убийства? Коль хочешь ты город,

Эмир сам уйдёт. Лишь бы не был распорот

Живот у других невиновных сограждан.

Мы волю Халифа исполнить лишь жаждем!»

Вдруг видит посланник в руке сераскира

Портрет баядеры любимой Эмира ...

Мосульский Эмир был решительный воин,

За мудрость свою восхищенья достоин!

Узнав о причине войны, он на месте

Решил позабыть о халифской невесте.

– «Пусть идол достанется сей изуверу!»

Эмир приказал, отослав баядеру.

Едва сераскир увидал баядеру,

Подобно Халифу, влюбился без меры.

* * *

Не нужно над слабостью этой смеяться,

Любовь к красоте – вид духовного рабства,

Без коего мир продолжаться не может.

Объекты восходят из мёртвой природы

К живым существам, обладающим духом.

И движимы этим любовным недугом

По направленью к любви совершенной,

Что тварь испытует к Творцу всей вселенной.

* * *

Итак, сераскир возбуждённый любовью,

Забыл обо всём. У его изголовья

Стоит баядеры рисованый образ.

Направлены помыслы к ней, словно компас.

Он ей овладел в полуночных мечтаньях,

Проснувшись, увидел лишь грязный подштанник.

От горя и гнева собой недоволен,

Подумал: «Я этою ведьмою болен!

Она навела на меня чародейство!

Напрасно я семя пролил - вот злодейство!

Я должен разрушить все чары чертовки!

Я – воин, а не мастурбатор неловкий!

К себе потерял я теперь уваженье!

Виною тому - сатаны наважденье!»

* * *

Забыты Халиф, долг, опасности казни,

Влюблённый всегда так ведёт, без боязни.

Надеюсь, ты так поступать не намерен,

Попросишь совета, наставнику верен.

Но не с кем советоваться сераскиру,

Несут его чёрные силы по миру.

Мираж обладает огромною силой!

Так, бездна колодца бывает могилой

Сильнейшему льву, что затянут фантомом

В дыру и бессильным обрушился комом.

Совет: не вверяй ты другому мужчине

Заботу о женской своей половине!

Как факел над бочкою пороховою,

Не даст тебе это соседство покою!

* * *

Итак, искушенье пришло к сераскиру,

И армию он не торопит к Каиру,

Но лагерем встал на лугу благовонном,

В местечке безлюдном, над заводью сонной.

Сгорая в любовной своей лихорадке,

Он с лужею небо попутал в припадке,

В ушах у него гром гремит барабанный,

А сам стал глупее тупого барана.

Халифа отсутствием был успокоен,

Пустившись на дело опасное, воин.

Вошел сей изменник в шатер баядеры,

И силой принудил её к адюльтеру,

Разрезав шальвары шелкОвые деве ...

Но только Адам наш разлёгся на Еве,

Нацелившись зебом на нужную точку,

Как шум отвлекает пчелу от цветочка.

Тот шум поднимает наружная стража,

Солдаты бегут и оружие даже

В паническом страхе бросают на землю.

Храбрец-сераскир замешательству внемля,

Бросает любовное дело сурово.

Схватив скимитар**, прочь кидается с рёвом.

И предстаёт под лазурнейшим небом

Нагим, с скимитаром поднятым и зебом***!

Лев чёрный из ближнего вышел болота,

Устроив на коней обозных охоту.

Рёв львиный и ржанье испуганных коней,

Обозники воют, воздевши ладони ...

Но наш сераскир был охотник бывалый,

Без страха к огромному льву подбежал он,

Да голову метко единым ударом

Рассёк. И вернулся в шатёр с скимитаром.

Там вновь баядера красу обнажила,

Победа ж над львом придала мужу силы.

Он бросился с нею в сраженье с экстазом,

Как с львом, в чьей крови ещё был перемазан!

А зеб, штурмовою вознёсшись колонной,

Таранил ворота её монотонно.

Красотка такое встречала впервые,

И в ней пробудились инстинкты живые.