Что же, в таком случае вы не единожды слышали и о том, что в отличии от командира крейсера отдали команду о спасении судна, а ведь он, но не вы принимал присягу и клялся принять смерть на боевом посту, но не посрамить Андреевского стяга,- не скрывая иронии проговорил генерал.

Не думал Василий Федорович, что вы являетесь столь ярым противником моряков,- разочарованно проговорил Гаврилов.

Отнюдь. Просто я отношусь отрицательно к вольным или не вольным предателям, а уж кем они являются моряками или армейцами меня волнует меньше всего. То же, что сделал Сарычев, я расцениваю как предательство и ни как иначе.

Прошу прощения Василий Федорович, я не верно расценил ваше высказывание.

Вам не за что извиняться, Семен Андреевич. К сожалению в Порт-Артуре имеет место не здоровое соперничество между родами войск и далеко не только на уровне нижних чинов.

Что же, если вы наконец пришли к единому знаменателю, то я хотел бы перейти собственно к сути нашего вторжения,- улыбнувшись решил вмешаться в разговор Кондратенко.

Я весь внимание Роман Исидорович.

Пожалуй лучше будет если начнет Василий Федорович.

Семен указав на кресла пригласил генералов присесть, сам же сел на свое место за столом и внимательно посмотрел на артиллериста.

Дело у меня к вам весьма занятное,- откинувшись на спинку кресла начал Белый.- Появился у меня один офицер, ваш добрый знакомый и заноза в неприличном месте.

О ком это вы?

О штабс-капитане Сапрыкине.

Мне казалось, что он знающий офицер. И потом как он мог у вас появиться, он служит здесь уже не первый год.

Появился так как полевую артиллерию под мое начало отдали сравнительно недавно. Что касается Сапрыкина как офицера, то вы и правы и не правы одновременно. Такого знающего и любящего артиллерийское дело как штабс-капитан не часто встретишь, да и для солдат он является в прямом смысле отцом командиром, однако он обладает поразительной способностью притягивать к себе всяческие неприятности, а если их нет, то он сам же себе и создаст. Не могли бы вы рассказать нам о вашем разговоре, состоявшемся в мае месяце.

А что тут рассказывать. Встретились мы на улице и в ходе разговора я выслушал от него очень много не лестного по отношении нашего командования, по старинке выставивших под Цзиньчжоу орудия на открытых позициях, в результате чего все орудия были подавлены в течении первого часа. Он тем больше негодовал от того, что командованию уже было известно как при бое с отрядом Засулича японцы уже показали, что способны сделать с артиллерией выставленной на открытых позициях. Ну я и спросил, что же мешает нам поступить подобным образом. На что получил ответ в виде того, что у наших пушек не достаточный угол возвышения, для стрельбы с закрытых позиций и что они хороши только при стрельбе по настильной траектории, а для возвышения угла необходимо переделывать лафеты. Кроме же лафетов, стрельба по навесной траектории требует иных навыков, чем те которым обучаются наши артиллеристы. Ну я и высказался в том плане, что он артиллерист, человек образованный ему и карты в руки, пусть подумает как это лучше сделать, если же понадобится помощь, то мои инженеры окажут ему посильную помощь.

Значит в проекте по которому сейчас переделываются лафеты орудий есть заслуга и ваших инженеров.

Скажем так, они внесли свой посильный вклад в это мероприятие, основа за вашим офицером. Но насколько мне известно это дела так сказать давно минувших дней и сейчас переделка лафетов в артиллерийских мастерских идет полным ходом.

Это так, только прежде чем этот процесс начался ваш друг едва не угодил под суд, но бог миловал да и Степану Осиповичу пусть спасибо скажет, впрочем десять суток на гауптвахте он все же провел.

Но нас интересует другое,- вмешался в разговор Кондратенко.- В беседе с Сапрыкиным вы упоминали о том, что у вас имеются подробные карты и якобы вы можете привнести кое какие предложения по использованию артиллерии при помощи этих карт.

Ах вот вы о чем,- Гаврилов извлек из стоящего неподалеку сейфа папку и положил ее на стол приглашая ознакомиться. Генералы тут же пересели за стол и стали внимательно изучать ее содержимое.

А для чего карта Квантуна поделена на квадраты и что это за цифры в углах квадратов,- поинтересовался Кондратенко.

Все очень просто. Назовите какую угодно цифру из тех, что вы видите.

Ну допустим пять.

Итак лист номер пять,- Семен покопался в папке и извлек очередную карту, форматом не больше той которую изучали генералы и положил ее перед ними.- Лист номер пять карты Квантуна.

Формат то был тот же самый, но масштаб оказался крупнее. На карте был обозначен участок местности в районе станции Нангалин, включающий в себя все маломальские деревеньки, реки, ручьи, овраги и возвышенности.

Что это за цифры?

Это высоты, над уровнем моря.

Понятно. А почему и этот лист поделен на квадраты или это подразумевает еще более точное начертание, но карта настолько подробна, что больше и не надо.

А вот это как раз то о чем я и говорил Сапрыкину. Лист поделен на квадраты по которым к примеру командир батальона может запросить нанести огонь, при наличии одинаковых карт и необходимых навыков это не составит труда.

Насколько я могу судить один квадрат имеет сторону не меньше версты и если артиллерия нанесет удар по означенному квадрату, то под огонь могут попасть и наши части?- С сомнением высказал Белый.