— Чушь. Нет никакой Черной книги.

— Тут я с тобой согласен, — кивнул Рот. — Знаешь, в самом начале, только уйдя на вольные хлеба, я думал, что такое наставление было бы нелишним иметь под рукой, и потратил пару лет на его поиски. Но, похоже, оно всего лишь плод чьего-то чересчур богатого воображения. Может, не обошлось без специалистов из Лэнгли, а может, слух запустил заскучавший Турист. Так или иначе, идея отличная.

— Думаешь?

— Конечно. Нашему запутанному, сбитому с толку миру недостает прежде всего стабильности и ясности. Требуется нечто вроде библии для живых.

— У тебя, к счастью, есть сама Библия.

Рот кивнул и заговорил немного другим, более серьезным тоном.

— Пожалуйста, выслушай меня. Мы с тобой враги — я это понимаю. Но поверь, тот, кто поступил так со мной, намного хуже меня. Обещай, что хотя бы постараешься найти его.

— О'кей, — согласился Мило, в душе понимая, что обещание, вероятно, не на много переживет того, кому он его дал.

— Хорошо.

Сэмюель Рот подался вперед и потрепал Мило по колену, потом снова откинулся к стене и без дальнейших церемоний стиснул зубы. Что-то хрустнуло у него во рту, как орех, и Мило уловил запах миндаля. Сталкиваться с этим запахом ему приходилось несколько раз, и исходил он либо от убежденных фанатиков, либо от полных трусов. От тех, кто — в зависимости от философии — выбрал легкий или трудный выход.

Налитые кровью глаза киллера расширились, и Мило увидел в них свое отражение. Сэмюель Рот задергался и начал падать, но он успел подхватить его. Голова безвольно свесилась, на губах выступила пена. Мило держал в руках труп.

Он опустил его на койку, вытер руки о штаны и отступил к двери. В последний раз такое случилось с Мило три года назад, но и в те времена, когда видеть смерть доводилось гораздо чаще, он так и не смог привыкнуть к ней. К тому, как тяжелеет вдруг тело. Как быстро оно остывает. К выделению жидкостей (в данном случае на оранжевой робе уже расползалось темное пятно в области паха). К быстрому обрыву всего, что испытывал, чувствовал, переживал каждый — и добродетельный, и порочный — человек. И уже не имело значения, что всего лишь минуту назад он хотел высмеять его притворную набожность. Теперь это было неважно. А важно было то, что здесь, в бетонной камере, не стало вдруг целого мира. Внезапно, на глазах у него, словно кто-то щелкнул пальцами. И пришла смерть.

Он стряхнул оцепенение, когда за спиной затряслась дверь, и отступил, пропуская в камеру Уилкокса.

— Послушайте, здесь какие-то люди… — Шериф охнул. — Черт! — В глазах у него запрыгал страх. — Вы что с ним сделали?

— Он сам. Цианид.

— Но… но почему?

Мило лишь покачал головой и шагнул к двери.

В комнате для допросов специальный агент Джанет Симмонс смотрела на Мило через поцарапанный белый стол. Специальный агент Джордж Орбак при всех своих немалых габаритах определенно играл в этом дуэте вторую скрипку. Время от времени он поднимался, выходил из комнаты и через какое-то время возвращался с пластиковыми стаканчиками кофе, чая или лимонада.

Симмонс вела разговор свободно и непринужденно, как, наверное, и учили теперь на новых курсах для сотрудников Министерства национальной безопасности. Она часто наклонялась вперед и старалась держать руки открытыми, лишь иногда отвлекаясь, чтобы убрать за ухо выбившуюся темную прядку. Тридцать с небольшим, думал Мило. Симпатичная, с резкими чертами. Только вот правый глаз слегка косит. То, как она сидела, как демонстрировала свою красоту, должно было уменьшить психологическую дистанцию между ними, между дознавателем и допрашиваемым, сгладить враждебную составляющую. Она даже притворилась, что не чувствует, как от него воняет.

Отправив Джорджа Орбака за молоком для кофе, Джанет повернулась к нему.

— Ну же, Мило. Мы на одной стороне. Не забыли?

— Конечно, Джанет.

— Тогда скажите, почему в этом деле Компания вышла за пределы своей юрисдикции? Почему вы скрытничаете? Почему у вас секреты от нас?

Лимонад у миссис Уилкокс был, конечно, восхитительный, но слишком сладкий, и это уже ощущалось.

— Я же объяснял, — ответил Мило. — Мы несколько лет гонялись за Ротом. Узнали, что он пересек границу в Далласе, вот я и отправился туда.

— И даже не подумали позвонить нам? — Джанет выгнула бровь. — Знаете, а ведь у нас в Далласе тоже есть отделение.

Мило почесал голову. Мысленно.

— Я решил…

— Вы? А Том Грейнджер уже решения не принимает?

— Я предположил, — поправился Мило, — что если поставить в известность Нацбез, то вы пришлете кавалерию и испортите все дело — Тигр заподозрит неладное и скроется. Выследить его можно было только в одиночку.

— И вы…

— Я давно веду его дело, знаю его стиль работы.

— И посмотрите только, как чудесно все сработало, — Симмонс подмигнула — да, да, подмигнула. — Еще один удачный день для ЦРУ!

Мило сдержался, не стал отвечать на брошенный вызов.

— По-моему, Джанет, вам не в чем меня упрекнуть. Я готов сотрудничать и уже сказал, что у него во рту была капсула с цианидом. Перспектива провести остаток дней в Гитмо его не прельщала, вот он и раскусил ее. Можно, конечно, обвинить шерифа Уилкокса в том, что он не обследовал надлежащим образом ротовую полость, но это было бы несправедливо.