— И ты поехал.

История уже по-настоящему захватила Мило.

— Деньги есть деньги. Без них никуда. По крайней мере, так было. — Невеселая усмешка. — Все прошло гладко. Встретились в кафе — как раз четырнадцатого февраля, — он передал мне пакет. И еще, в качестве извинения, личное дело Мило Уивера, известного также как Чарльз Александер. Шанс посчитаться, так он мне сказал. «Этот человек охотился за вами несколько лет». — Рот нахмурился. — Зачем он это сделал, Мило? Почему передал мне файл? Можешь объяснить?

— Нет. Даже не представляю.

Рот сдвинул брови — для него эта загадка так и осталась нерешенной.

— Только позднее, уже в Швейцарии, когда врачи назвали примерное время заражения, я вспомнил одну деталь. В том кафе, куда меня пригласил Клаузнер, были металлические стулья. Алюминиевая проволока. Довольно удобные, но в какой-то момент я почувствовал, как меня что-то укололо. Вот сюда. — Он похлопал ладонью по бедру, пониже ягодицы. — Что-то острое. Я тогда подумал: пустяк, заводской брак, заусеница на металле. Тем не менее появилась кровь. А Клаузнер, — Рот чуть ли не с улыбкой покачал головой, вспоминая эпизод как нечто забавное, — даже подозвал официантку и стал на нее кричать. Пригрозил, что его друг — то есть я — подаст на них в суд. Официантка была, помню, хорошенькая — в Милане они все хорошенькие, — так что мне даже пришлось его успокаивать.

— Думаешь, тогда оно и случилось?

Рот с некоторым усилием пожал плечами.

— А как еще оно могло случиться? Ты же знаком с моим досье, знаешь, я с женщинами не вожусь и наркотиками не увлекаюсь.

— Вообще-то, — признался, подумав, Мило, — у нас на тебя почти ничего нет.

— Неужели?

Откровение противника, похоже, порадовало киллера.

С самого начала разговора Мило стоял в центре камеры, но теперь подошел ближе и присел на край койки, у ног Рота. На верхней губе арестованного блеснула полоска соплей.

— Кто, по-твоему, хозяин Клаузнера?

Рот задумчиво посмотрел на него.

— Трудно сказать. По заказам, что я от него получал, определить невозможно — никакой последовательности. Впрочем, твоя биография тоже этим не отличается. Одно время я даже был уверен, что Клаузнер представляет не одну группу, а несколько, но пару лет назад все же пришел к выводу, что нет, все-таки одну. Глобальный исламский джихад.

Мило открыл рот. Закрыл. Снова открыл:

— Тебя это волнует?

— Я — профессионал, Мило. Единственное, что меня волнует, это насколько выполнимо задание.

— Итак, террористы оплатили убийство муллы Салиха Ахмада, одного из своих. Ты это имеешь в виду?

Рот кивнул.

— Есть убийства, так сказать, частного свойства, и есть те, что вызывают сильную общественную реакцию. Служат они разным целям, уж ты-то знаешь это получше многих. И ты не станешь утверждать, что единственная тактика «Аль-Каеды» заключается в том, чтобы отправлять снаряженных бомбами мальчишек в рай, где их ждут непорочные девы? Не станешь. Что касается Судана… Поначалу мне многое казалось непонятным. Начал присматриваться. Кто там сейчас берет верх? Забудь на минутку про Дарфур. Я говорю о столице, Хартуме. Мусульманские экстремисты. Побеждают они. И притом пользуются такой широкой общественной поддержкой, как никогда раньше. О таком подарке, как убийство Ахмада, они могли только мечтать. А если б на теле остались китайские иероглифы, было еще лучше — можно свалить вину на китайских инвесторов, которые поддерживают президента. — Он покачал головой. — Благодаря мне у них вот-вот наступит мусульманский рай.

Если бы в камере присутствовал посторонний, он вряд ли смог бы, наблюдая за Мило, сказать, взволновали его или нет откровения киллера. Вопросы он задавал негромко, ровным тоном, как обычно у дознавателей, для которых варианты ответа значения не имеют.

— Я вот чего не понимаю, Рот. Ты узнал, что пять месяцев назад подхватил СПИД. Тебе сообщили об этом в швейцарской клинике. С тех пор твое состояние критически ухудшилось. Почему же ты не лечишься? Есть ведь антиретровирусная терапия. Ты определенно можешь себе это позволить и проживешь еще не один десяток лет.

Рот невесело усмехнулся.

— Да, Мило, похоже, ты и впрямь ничего обо мне не знаешь. — Он вздохнул, сокрушенно покачал головой и лишь затем пояснил: — Христианская наука очищает источник, дабы сделать чистым поток.

— Кто это сказал?

— Ты верующий, Мило? Я имею в виду, распространяется ли твоя вера за пределы семейного круга?

— Нет.

Рот, похоже, отнесся к его ответу вполне серьезно и даже взял паузу, словно решая, чей путь лучше.

— Это трудно. Вера убеждает тебя делать вещи, делать которые ты, может быть, не хочешь.

— Кого ты цитировал?

— Мэри Бейкер Эдди. Я — сторонник Христианской науки. — Он с усилием сглотнул.

— Ничего себе сюрприз!

— Сюрприз? Почему? Разве среди католиков нет гангстеров? Разве мало наемных убийц среди мусульман? А сколько ангелов смерти среди последователей Торы? Перестаньте. Жил я, может быть, не по церковным заветам, но умру точно по ним. Господь счел нужным поразить меня, а почему бы и нет? Будь я на Его месте, давно бы так и сделал. — Он перевел дыхание. — Конечно, швейцарские доктора решили, что я спятил. Чуть ли не принуждали пройти курс лечения. Постоянно натыкались на меня в самых укромных местах, например когда я молился, стоя на коленях под деревом. Сила молитвы не уберегла тело, но, возможно, спасет душу.