— А что он там делал? Как объясняет это?

— Говорит, что пришел туда за клеткой для птички, инспектор.

— Зачем?

— За клеткой для птички.

— Послушайте! — заорал инспектор. — Если вам удалось поймать птичку, это не обязательно канарейка. Я хочу его увидеть.

Поэтому они не отпускали его, ожидая инспектора, а посадили на стул в библиотеке Ланкастеров под охраной четырех полицейских. Они не впустили в библиотеку ни Джорджа Тэлбота, ни медсестру, которая прибежала вниз. И хотя они отобрали у него револьвер, все равно бросились на него, когда он решил достать трубку.

В это время две полицейские машины подъехали к дому и остановились, скрипя покрышками. Двое полицейских побежали к нам, а инспектор направился к дому Ланкастеров, вошел и стал стучать в дверь библиотеки. Дверь открылась, и он спросил:

— Где ваш убийца?

— Вот он, сэр.

Инспектор заорал:

— Черт бы вас побрал, дурачье! Это же Дин. Я ведь говорил вам, что он работает с нами. Это что, шутка? Или что?

Когда четверо полицейских пошли вместе с Дином к конюшне Тэлботов, они увидели, что дверь в конюшню закрыта, а клетка исчезла. Позже мы узнали, что клетку бросили во двор дома на Юклид-стрит, где ее нашли новые хозяева, вымыли и посадили туда новую канарейку. Но когда это стало известно, это уже не имело никакого значения.

Все что рассказал мне Дин в то утро, когда мама спала, а я ела легкий завтрак, который был мне положен. Теперь я знаю, что рассказал он мне не все, а только то, что считал нужным.

Итак, несмотря на критическое отношение жителей Полумесяца, полиция работала. И работала тщательно. На ее пути, конечно, были препятствия. Из-за известности и изолированности нашего поселка они не могли использовать своих людей, которые бы следили за нами. Они не могли воспользоваться мойщиками окон, потому что мы сами моем окна и вытираем их до блеска. Детективы также не могли изображать таксистов, сидящих в машинах у тротуаров. Ни кровельщики, ни маляры не могли работать на соседних зданиях и следить за нами. К нам также не могли попасть страховые агенты или продавцы, так как двери были крепко заперты.

Правда, в понедельник в полдень появился человек в форме садовника. В течение трех дней он что-то копал, подрезал и сжигал на ничейной земле, следя за нами. В понедельник же вместо нашего дворника Даниэлса появился человек с пышными усами, которые, как утверждала Хелен Веллингтон, он несколько раз терял, поднимал с земли и снова приклеивал. Все остальные полицейские выглядели как полицейские. Они приходили и уходили, охраняли нас ночью. Они были в форме и знали почти всех нас в лицо.

Их расследование, однако, дало только отрицательные результаты. В воскресенье обычно сделать почти ничего нельзя, но и в течение трех дней после убийства миссис Ланкастер они не смогли узнать, откуда появились грузики, заменившие золото в сундуке, и где спрятано золото. Видимо, эти портновские грузики покупались кем-то постепенно, по одной коробке, в которой обычно было два фунта. Следовательно, на это ушло определенное время.

Слесари в нашей округе утверждали, что не делали никакого дубликата ключа к сундуку, и хотя некоторые банки сообщили, что у них есть клиенты, которые хранят в банках золото, их имена были всем известны. Они были постоянными клиентами этих банков.

Герберт, однако, не рассказал мне о тщательном осмотре спальни миссис Ланкастер им самим и инспектором после инцидента с клеткой, а также о том, что рано утром он внимательно осмотрел костры Дэниелса на ничейной земле, тщательно разгребая золу.

Все это я узнала от него через две недели, когда он рассказал мне о том, как было раскрыто преступление.

— Инспектору нужна была помощь, — сказал он мне тогда, улыбаясь. — Он знал меня. Но это было крупное дело, и он хотел раскрыть его самостоятельно. И не только это. Вначале он был настолько убежден в виновности Джима, что не хотел слышать ничего, что оправдывало бы его. А я был другом Джима. Поэтому он сторонился меня.

Потом положение стало усложняться. И когда была застрелена Эмили Ланкастер, он послал за мной, чтобы посоветоваться. Я уехал из Полумесяца, и он решил, что я прекратил расследование. Мы не все рассказали друг другу. Он не рассказал мне о Дэлтонах, а я умолчал о двух перчатках. Но в остальном мы действовали, как родные братья!

Потом вас ударили по голове. И это произошло, когда двое его людей следили за домом Дэлтонов и готовы были поклясться, что Брайан Дэлтон лег спать в одиннадцать часов вечера и даже кошка не выходила после этого из дома. Тем временем полицейский поймал сумасшедшего убийцу, которым оказался я! После этого он предложил мне действовать, и я согласился.

Первым результатом этого перемирия, которое было заключено в ту же ночь у конюшни Тэлботов, как бы на нейтральной почве, было требование Герберта Дина внимательно осмотреть спальню миссис Ланкастер. И инспектор дал ему такую возможность, не предупредив об этом семью.

— Зачем? — спросил инспектор. — Вы не знаете этих людей. Комнату эту вычистили и вымыли. Там ничего не осталось. Она чиста, как… как…

— Вода от талых снегов Альп? — вставил Дин. Инспектор подозрительно взглянул на него.

— Комната чистая, уверяю вас. Полы вымыты, картины очищены от пыли. Занавески выстираны. Вы ничего там не найдете.

— Все это я знаю. Я уже был там, но у меня было мало времени.

— А, вы там уже были? Когда же это?

— В воскресенье утром, — ответил ему Герберт, улыбаясь. — Комната выглядела очень чистой. Но все же…