– Завтра день коронации, ты помнишь?

– Конечно.

Черт, и правда... вот время то летит.

– Ты и рубашки купил?

– День! После скандала, который ты мне устроил на выставке, я купил две дюжины рубашек. Или три.

– Надо было тебя вообще убить.

День мрачно замолчал. Потом тормознул на светофоре и некоторое время сидел, выключив радио. Настала благословленная тишина.

– Что, все плохо, я так понимаю.

– Ну, как тебе сказать. По сравнению с тем, что недавно Фервор сделал с одним сагайским городом... все просто прекрасно.

– А если не заниматься аналогиями? Что там с агиларовским мальчишкой?

– С ним тоже все прекрасно, если не считать того, что его обвиняют в совершении человеческих жертвоприношений и контактах с Полночью. И это подтверждено весьма выразительными фотографиями, на которых у него руки по локоть в крови.

Теперь уже замолчал Рамиро.

– Сначала меня вызвал Вран, – сказал День, ни к кому особенно не обращаясь. – И потребовал, чтобы я запротоколировал допрос. Потому что он, мол, никому больше не доверяет, а мне доверяет. Мальчишка был уже без сознания, Вран превратил его мозги в кашу за пару секунд и готов был полезть ему в голову физически, с клещами и долотом. Я побеседовал с Враном и попросил его не делать резких движений. Потом примчался его Величество король Герейн и потребовал, чтобы я запротоколировал допрос и возможный арест Врана. Я побеседовал и с ним, и также попросил не делать резких движений. Потом они полчаса орали друг на друга. Потом прибыла Таволга... Хорошо, что Вран хотя бы ее послушал и отдал молодого Агилара. То, что от него осталось.

Рамиро молчал, не зная, что сказать.

– В итоге мне предстоит также поговорить с высокими лордами и объяснить им, что все в порядке, и они не должны бунтовать. Ну и по мелочи. Например, сделать так, чтобы Агилары выдали тело Клена. Нехорошо будет, если он уйдет там... в подвале людского дома.

Цветная пыль...

– День, что на самом деле происходит.

– Я вижу несколько вариантов, – День внял нетерпеливым гудкам и, наконец, тронул "орку" с места. – Или кто-то пытается испортить отношения Дара и Сумерек, совершая провокации. Или кто-то пытается создать ситуацию, пригодную для гражданской войны. Или..

– Или что?

– Что-то третье. Все, кто угодно. Но парень действительно убил человека во время ритуала вызова, он указал на своего родича, как на организатора, и пока этого родича не нашли. Оперативность, с какой фотографии оказались у Врана, который известен как непримиримый враг Полуночи, заставляет думать, что это сделано нарочно. Кто-то предполагал, что старый ворон взовьется и натворит дел. Полуночного может уже не быть в Даре, его могли выдернуть для какого-то конкретного дела, "сходи туда, не знаю куда" или "принеси мне мешок золота", что там еще людям бывает нужно?

– Не знаю.

– И я не знаю. Так вот, возможно само по себе жертвоприношение не имеет никакого значения. Ну, труп. Хотя высокие лорды могли бы лучше следить за своими сыновьями. Однако они очень заняты, заседая в совете и решая – так ли страшно мы опасны, предоставляя вам лекарства, технологии и... дружбу.

– День...

– Я уже более трехсот лет День. Круглые сутки.

– Вся эта история похожа на бред.

– Конечно, – легко согласился дролери. – Только это не делает ее менее опасной.

Рамиро открыл ящичек, в котором лежал обещанный подарок. В голове толклись обрывки мыслей, никак не желая укладываться в единое целое. Книга в красивом старинном переплете. Он безучастно глянул.

"Песни Синего дракона". Надо же... раритет. Сборник найлских легенд, в Даре сто лет не переиздавался.

Что он знает о Полночи... демоны... хлопанье крыльев в ночи... нельзя войти без приглашения в дверь чужого дома... Холодный Господин со своей сетью. Зеленоватое сияние, которое иногда видишь в кошмарах... проклятые души... сделки с Полночью. Ножи.

"Я помню лета яркий свет и годы впереди, но ледяней и злее всех клинок в моей груди. Я вижу мир, как наяву, я слышу пенье вод, и смерть напрасно я зову к себе который год..."

– Полночь – она же, ну, вроде никак себя не проявляет уже много лет. Трудно поверить, что...

– Рамиро Илен, – проникновенно сказал День. – Я помню время, когда тебе трудно было поверить в меня. Если мне не изменяет память, ты все время норовил меня пощупать и приговаривал что-то вроде "мары меня раздери, это же дролери из холмов."

– Ну, ты... – Рамиро смутился. Ему ярко представились юные годы и то утро в лесу, после долгого и мучительного отступления, когда на поляну к ним вышло стройное, легкое создание, без видимых усилий несущее тяжеленный вещмешок и винтовку, обмотанную тряпками. – Ты, День – это же ты. Другое дело.

– Может случиться так, что Полночь тоже может стать "другим делом", – "орка" остановилась. – Приехали. Вылезай.

Рамиро посмотрел на дролери. Идеальный профиль, хоть на монету чекань, костюм с иголочки, руки в перчатках лежат на замшевой шкуре руля...