Соберись, одернула она себя. Попыталась пошевелить прикрученными к спинке стула руками.

Что всегда хорошо в стране, где военные поголовно – моряки, так это морские узлы.

– Офицер, у вас пока еще есть право на королевское помилование, – звонко сказала она и немедленно получила во второй раз. Стул завалился назад и она больно ударилась затылком. Копна волос только слегка приглушила удар.

Энриго некоторое время стоял над ней, возвышаясь здоровенной тушей, потом легко поднял за ворот мундира с поотлетавшими крючками.

– Королева! – фыркнул он. – Позорище. Баба-адмирал! Ну что, нет желания еще покомандовать? Рико, выйди.

– Договор, – сказал офицер, продолжая безучастно пялиться прямо перед собой.

Видимо ему было неприятно смотреть на то, как избивают женщину, он и не смотрел.

– Сам знаю. Выйди, я сказал.

Амарела потрогала языком зуб.

Шатается.

Голова твоя шатается, идиотка, вот что. А ну соберись.

Хорошо, что мальчишка Хавьер, казавшийся таким рассеянным и робким, успел выпрыгнуть из машины, когда та ехала вдоль отводного канала. Распахнул дверцу и сиганул, очертя голову, заставил охрану побегать.

Может, и выжил, несмотря на то, что палили в воду.

Хорошо бы, чтобы выжил.

– Поговорим по семейному, – сказал вдруг Энриго спокойным голосом, мигом превратившись в приятного и обходительного мужчину, который когда-то так понравился ее отцу. Только на лбу и шее не сошла краснота.

– Рела, я погорячился, признаю. Но ты сама виновата! Как ты могла!

– Что тебе от меня надо?

– Самую малость.

Амарела сморгнула, перед глазами плавали размывчатые круги. Неяркий свет в чертовой ванной комнате мучительно слепил. Энриго заходил туда-сюда, мерно постукивая каблуками сапог. Надо же, какая здоровенная комната, слонов здесь купали что ли.

Она жила в этом замке до десяти лет, но воспоминания уже сделались смутными.

Толстые стены, драконидский фундамент, плохо освещенные переходы, пыль и невероятные сокровища, которые иногда возникали среди старинной тяжелой мебели.

Энриго ходил.

Под сводами комнаты, с древней мозаичной плиткой на полу, гуляло эхо.

Амарела стала смотреть на выщербленную мозаику – драконы и рыбы, змей пожирает собственный хвост, ростки гранатового дерева, дальще скол, обычный серый бетон, потом снова зерна граната – как капли крови...

– Давай угадаю, – устало произнесла она. – Тебя дожала пролестанская группировка и мне сейчас предлагается подписать соответствующий договор. Сам ты этого сделать не можешь, потому что пороху не хватит, как только я все подпишу, то стану вам не нужна, и вы меня незамедлительно удавите, а народу скажете, что я померла от недолгой, но чудовищной болезни. Да?

Энриго остановился.

– Ну... да. В целом.

– Здорово придумано.

– Лучше подпиши.

– Не дождетесь.

– Я могу макать тебя головой в раковину, пока ты не согласишься, – спокойно сказал Энриго. – Или еще куда похуже. Раз уж ты была такой дурой, что вернулась, то не в твоих интересах пререкаться. Мне не сложно обьявить тебе предательницей, которая согласилась лечь под обоих Лавенгов, в то время как братский Лестан несет нам стабильность, мир и процветание. А так – умрешь, не запрятнав доброго имени, если тебе это важно.

Кто же все-таки донес...

– Да что ты говоришь.

Электрический свет резал глаза. За прикрытым жалюзи окном лаяла собака. О дно чугунной ванны гулко ударялись капли – наверное кран протекал.

Амарела вздохнула и прикрыла веки. Голова сразу закружилась и стул поехал куда-то вбок.

– Энриго. Я никогда этого не подпишу. Выкручивайся сам, как хочешь. Иди к черту.

– Пожалеешь.

Бедняга Каро. А у него ведь семья. Бедняга Хавьер. Что сделали с ее людьми в новом дворце? Перестреляли по тихому? Или банально перекупили? В завтрашних газетах напишут что-нибудь вроде "рейна Амарела внезапно и тяжело заболела после трудного перелета и препровождена в реанимацию".

Руки занемели и не чувствовались ниже локтей.

– Развяжи меня. А то мне нечем будет подписывать, если я передумаю.

– Потерпишь.

– А что ж Альмаро Деречо, неужели он поддержал вашу провальную затею?

Деречо и Искьерда, правый и левый – у флота Марген дель Сур было два адмирала и третий – король. Левый адмирал что-то подкачал, а рейна привязана к стулу в собственном замке. Но Альварес никогда бы не предал, он служил еще ее отцу...

Впрочем, Энриго тоже служил отцу.

– Может наша затея и провальная, но ты этого провала уже не увидишь, – ухмыльнулся он.

– Ты подумай, как только ты пустишь сюда лестанцев, то тут же останешься не у дел, придурок! – не выдержала она. Мысль о том, что свободный южный берег все таки станет буферной зоной между Фервором и Даром, мучала невыносимо. Амарелла рванулась, пытаясь подняться. – Тебя первым грохнут, чтобы ты не путался под ногами у Ста семей со своими жалкими амбициями. И Дар тут же введет сюда войска! Они не потерпят у себя под боком Лестан и Эль Янтара за его спиной. И начнется война, сукин ты сын, каррахо, чертов выкормыш!